В конце концов оно исчезло за очередным барханом.
Девушка отряхнула руки от песка и перевела взгляд на волны.
Бесконечность. Синяя, зеленая, золотая бесконечность – вот что было перед ней. Волны шумели, набегали на песок и покорно откатывались обратно. Поверхность воды искрилась, так что глазам было больно смотреть на нее, но девушка не отводила взгляд, пока не потекли слезы. Вытерев их тыльной стороной ладони, она поднялась и сделала несколько шагов навстречу бесконечности.
Ветер радостно ударил ей в лицо солеными брызгами, на босые ноги с тихим шуршанием накатила очередная волна, принеся с собой крошечные белые обломки ракушек.
Вокруг ее ног образовались пузырьки воздуха, и вода закружилась в прозрачном водовороте.
Прищурившись, девушка вгляделась в линию горизонта. Линия дрожала, ломалась и казалась живой – как и все вокруг нее.
– Вы не живые. Вы – мертвые, – громко сказала она вслух. – Только я живая.
Сзади укоризненно зашелестели пальмы, и девушка обернулась.
– Ветер усиливается, – сообщила она. – Я это и без вас вижу."
"Пристально всматриваясь в дно под ногами, вернулась на берег и пошла в ту сторону, где исчезло насекомое с крылышками на спине. Ветер и впрямь стал сильнее – теперь брызги долетали до нее, хотя она шла в нескольких метрах от воды. Время от времени девушка машинально стирала со щеки соленые капли и, морщась, слизывала их с пальцев.
Через десять минут она остановилась. Солнце поднималось все выше, и девушка ощущала, как ей печет затылок.
Нужно было уходить в тень пальм, но она постояла еще немного на берегу, изучая пейзаж, ничем не отличающийся от того, который видела десять минут назад.
Внизу было синее и зеленое, вверху – только синее. Ее любимый цвет. Глубокий, невероятно насыщенный синий всех оттенков, от голубого до густого фиолетового. Она всегда думала, что самый прекрасный цвет на земле – синий.
– Отпусти меня, – попросила она, сглотнув.
Тишина.
Ноги подогнулись, и девушка беспомощно опустилась на песок.
– Отпусти меня! – выкрикнула она.
Вокруг стояла тишина, потому что в этом месте шум деревьев, волн и ветра был тишиной для нее.
– Отпусти-и-и-и!
Она завыла, упала навзничь и закрыла глаза, чтобы только не видеть синевы вокруг – бесконечно прекрасной, безмолвной, вечной синевы, которой не было никакого дела до катающегося по песку человеческого существа, исторгающего невнятные звериные крики.
