Выступление сводилось к тому, что когда-нибудь ее младшая дочь вырастет большая, станет зарабатывать много денег, а сейчас она сидит на шее у отца с матерью, которые все жилы себе выкручивают. И пока она так удобно устроилась, свесив ножки, пусть и думать не смеет о том, чтобы плевать на интересы семьи!
Вика была отшлепана. Когда она, зареванная, пыталась заснуть в кровати, через спинку перевесилась голова старшей сестры, и Нинка прошипела:
– А завтра я папе расскажу, что ты блесну в школу отнесла!
Нинка не была злобной, но ее вредность не раз отравляла Вике жизнь.
Вика затаилась под одеялом и чуть не расплакалась снова. Потому что блесну, одну из десятков валявшихся у отца в ящике, она и в самом деле отнесла в класс, чтобы показать Левке Малежину: блесна была красивая, золотистая и гладкая. И Левка немедленно выпросил у нее сокровище, а она, конечно же, согласилась, потому что Малежин был толстый и хороший. Она знала, что отец никогда не ловит рыбу, а блесны притаскивает домой с работы и подбрасывает соседу-инвалиду, чтобы тот сбыл при случае на рынке.
Вот и отдала.
Но у Стрежиных экономили на всем, и пропажу блесны отец мог расценить как посягательство на устои семьи.
По воскресеньям Галина Михайловна готовила еду на неделю вперед. Заранее покупались шесть соленых селедок, от которых отрезались скользкие темно-серебристые головы и бросались в кастрюлю – вариться. Девочки разделывали рыбные тушки, и кости с кусочками рыбьего мяса кидали следом за головами.
В кухне мерзко воняло селедкой, но мать выглядела очень довольной. Она нарезала картошку, морковь, много лука, и, процедив варево, бросала в него овощи. На выходе получался селедочный суп, гордо именуемый в семье Стрежиных рыбным.
Иногда отец принимался за готовку самолично: отливал немного селедочного бульона, проваривал в нем манку, добавлял туда же мелко порезанный лук и подкрашивал томатным соком. «Икра минтаева» – вот что выходило из этой смеси. Ее нужно было мазать на черный хлеб и запивать чаем.
С оставшимися селедочными тушками возможны были разные варианты. Иногда они, порубленные, перемешивались с натертой вареной свеклой, и получался салат. Иногда – и это было почти пиршество – селедку резали, отваривали кастрюлю картошки, и выходила «рыба с гарниром». Больше всего Вика не любила, когда мать варила гречневую кашу на воде, перемешивала ее все с теми же селедочными кусками, и тогда блюдо называлось «каша по-крестьянски».
