Впрочем, даже если бы средства и были, Стрежины никогда не выкинули бы такую огромную сумму денег лишь для того, чтобы отомстить за что-то младшей дочери. При их-то патологической жадности… Нет, Стрежины действовали бы совершенно иначе, если бы у них были на то серьезные причины. К тому же одна антипатия к младшей дочери и сестре не может быть такой причиной, а иных мотивов мы не нашли.
У некоторых нет ни мотива, ни возможности: Лена Красько вряд ли стала бы убирать подругу, к тому же таким странным способом.
У нее нет видимых причин для подобного поступка и явно нет средств."
"Самым вероятным подозреваемым, с точки зрения Макара, по-прежнему оставался Аслан Коцба. Но Илюшин здраво оценивал свои силы и признавал, что собственные возможности по разработке шефа «Юго-запада» они исчерпали, теперь можно только ждать. Его не интересовали финансовые махинации Коцбы – а именно это составляло основную часть досье, полученного от человека, к которому он обратился за помощью, – ему важны были все факты биографии Аслана, зачем-то раз в неделю посещавшего любовницу из такого круга, с которым он изначально не должен был связываться.
«Сходство со Стрежиной, сходство со Стрежиной… У него садистские наклонности по отношению к женщинам подобного типа? Тогда понятно, отчего „цветочница“ не делится с подругами. Но зачем нужно было загонять Стрежину на остров? Банальный садист удовлетворил бы свои прихоти куда менее затратным и трудоемким способом. Впрочем, кто сказал, что речь идет о банальном садисте?»
Звонок телефона заставил его вздрогнуть.
Илюшин переглянулся с Сергеем и быстро схватил трубку, ни секунды не сомневаясь, что звонит тот, кто им нужен.
Он долго слушал собеседника – неторопливый, внимательный к деталям, и перебил его только раз:
– Финансовая деятельность мне неинтересна. У вас есть еще что-нибудь, чего мы не знаем?
Выслушал короткий ответ, кивнул и повесил трубку. В ответ на невысказанный вопрос в глазах Бабкина Макар включил компьютер и дождался, пока тот оповестит его о пришедшем письме.
Открыв вложенный файл, Макар присвистнул, а Сергей выругался.
Фээсбэшник прислал фотографию памятника на могиле. На снимке была младшая сестра Аслана, Фатима Коцба, погибшая в возрасте двадцати двух лет от удара пьяного мужа. «Вот черт», – только и мог сказать Илюшин, увидев на памятнике лицо Катерины Ромашовой в обрамлении темных волос – миловидное, серьезное, с характерным прищуром красивых карих глаз.
Аслан Коцба.
