Молясь о том, чтобы такое место нашлось, Вика принялась грести с удвоенной силой.
Несколько раз она попробовала крикнуть, чтобы привлечь внимание тех, кто живет на острове, но голос был так слаб, что она оставила эти попытки. С замиранием сердца девушка высматривала между скалами признаки, говорящие о том, что здесь есть люди, – сети, разбитые лодки, деревяшки, – но ничего не находила. «С этой стороны опасно рыбачить, – объяснила себе Вика. – Они там, где можно спустить на воду лодки».
Кого она здесь увидит, Вика не могла даже представить.
Но теперь, когда она убедилась, что эта земля – не мираж, не плод ее измученного воображения, она поняла: того, кто заточил ее на необитаемом островке, здесь нет, и можно не бояться. Нужно только, чтобы хватило сил найти пологий берег. Она слишком устала, чтобы долго плыть.
Вика гребла, покачиваясь на плоту, и ей казалось, что она приросла к канистрам, на которых сидела по-турецки, подогнув ноги. Но скалы не кончались – однообразные, с выступающей из них желтой породой, казавшейся вкраплением песка, с глубокими темными трещинами.
Круглые валуны выступали из моря, и при приближении Викиного плота с одного валуна соскользнуло в воду черное, гибкое существо и бесшумно исчезло в глубине. Девушка больше не смотрела в воду под собой, хотя между камнями пестрело что-то яркое, меняющее цвета по мере приближения ее плота. Вику не интересовали те, кого она могла увидеть в воде. Ей нужно было выбраться на землю. Она очень устала.
Бухточка открылась так неожиданно, что Вика чуть не выронила от удивления весло: только что она плыла мимо скал, с тоской оглядывая их бесконечные зубцы, поднимавшиеся над нею башнями неприступной крепости, и вдруг стена разошлась, открывая вход в бухту.
Глубокий узкий проход вел к острову, и издалека она увидела, что он заканчивается песчаным берегом – таким пологим, словно бухта была творением человеческих рук. В тишине, нарушаемой только плеском весла и волн, Вика поплыла внутрь бухты, каждую секунду ожидая, что ее окликнут на незнакомом языке.
Когда берег оказался так близко, что можно было различить мелкие полосатые ракушки, вынесенные на него, Вика со странным чувством беспомощности и обреченности ощутила, что не может сделать больше ни одного движения. Она не могла поднять легкое фанерное весло, не могла опустить его в воду, не могла зачерпнуть воды, чтобы умыть лицо. Девушка облизнула потрескавшиеся губы и собралась позвать на помощь, но голос пропал.
