Предположив, что парни затащат рулоны именно в склад, он торопливо пересек помещение, уставленное тележками и ведрами, и оказался у противоположного выхода. Приоткрытая дверь вела прямо в теплицу, и, поколебавшись секунду, Сергей нырнул в нее. Его окатила волна теплого воздуха, в нос ударил густой запах травы, листьев и земли, и остолбеневший сыщик остановился, пытаясь охватить взглядом открывшуюся ему картину.
В огромном стеклянном здании рос настоящий тропический лес. Из земли поднимались стволы, по которым вились толстые коричневые побеги неизвестных Бабкину растений, сверху свисали лианы.
Под потолком ветки переплетались так плотно, что закрывали небо, хотя света в лесу было достаточно.
Сделав несколько шагов, Сергей остановился у небольшого холмика, поросшего густой травой, из которой торчало несколько ярко-оранжевых цветков.
– Трава, – оторопело выговорил он, не замечая, что разговаривает вслух.
Присел на корточки и провел рукой по холмику, словно хотел убедиться, что трава настоящая.
Для верности Бабкин сорвал травинку, растер в пальцах и понюхал. Трава была настоящая.
Сергей смутно помнил, что в тропическом лесу не бывает густой травы, потому что для нее не хватает света, но здесь, куда ни брось взгляд, под ногами лежал зеленый ковер. Рельеф земли был неровный: то тут, то там вырастали пригорки, а в двадцати шагах от Бабкина поднималась возвышенность высотой с него самого, заросшая кустами.
Бесшумно ступая по мягкой траве и принюхиваясь, Бабкин пошел в глубь леса.
Ему стало жарко, и он стащил куртку, оставшись в рубашке. «Свет… тепло… деревья вырастили… Неужели все только для того, чтобы в этих джунглях бомжей убивать?»
Он остановился, оглянулся назад. Помещения, из которого он попал в теплицу, уже не было видно, оно скрылось за деревьями. «Стрелять здесь нельзя – пули разобьют стекло». Впрочем, он не исключал того, что стекло – пуленепробиваемое.
Впереди послышалось журчание, и, обогнув пригорок, Сергей обнаружил неширокий ручей с прозрачной водой, бегущей по камешкам.
Он не удивился бы, если б в ручье оказалась рыба, но рыбы не было. Зато на другом берегу росли цветы – небольшая полянка белых нарциссов, пахнущих нежно и горьковато.
– Прокол у вас, братцы, – пробурчал Бабкин. – Какие в джунглях нарциссы?
Раздалось хлопанье, и над его головой пролетел крупный белый попугай, чуть не коснувшись Бабкина крыльями.
