В глубине дома послышался недовольный голос, заскрипели невидимые ступени. Дверь распахнулась, и на террасу почти выбежал человек среднего роста. Гладко прилизанные черные волосы разделял безукоризненный пробор, на нем был светлый, почти белый, костюм, темно-вишневая рубашка и яркий сине-желтый галстук.
— Я композитор Лесоковский, — сказал он, обводя глазами пришедших, — в чем дело? Что за намеки?
— Я старший следователь по особо важным делам Мосгорпрокуратуры, советник юстиции первого класса Малюков, — представился Олег Леонидович, — вместе со мной приехали начальник отдела МУРа подполковник милиции Орлов, инспектор уголовного розыска лейтенант милиции Стрельцов и ваш участковый старший лейтенант милиции Акимов.
— В чем дело? Почему?.. — спросил Лесоковский без прежней уверенности.
— Я расследую дело об убийстве и ограблении музея, — продолжал Малюков. — Задержанный милицией гражданин Силин Петр Семенович показал, что продал вам изразцовую плитку и чугунное литье, похищенное в музее.
— Да как вы смеете! — Лесоковский топнул ботинком на необыкновенно высоком каблуке.
— Как вы смеете! Я лауреат конкурса на лучшую эстрадную песню «Золотая лира», я награжден почетной грамотой Московской милиции, мне вручен знак…
— Поздравляю, — сказал Вадим.
— Что? — Лесоковский непонимающе поглядел на него.
— Поздравляю вас с этими высокими отличиями. Но нас интересуют вещи более земные. Изразцовый кафель и ковка.
— Вы думаете. — начал Лесоковский.
— Мы ничего не думаем, ваши действия подпадают под статью 208 УК РСФСР.
То есть скупку заведомо краденого имущества.
— Я буду жаловаться, — в голосе Лесоковского не было прежней уверенности, — я член Союза композиторов, мои песни поет вся страна, на последнем телевизионном конкурсе.
— Я уже поздравил вас. Где плитка?
— Вы не имеете права!
— Имеем, — Малюков расстегнул молнию папки, — вот ознакомьтесь.
— Что это?
— Постановление прокурора о производстве обыска.
— Лариса! — слабо крикнул Лесоковский.
В дверях появилась жена.
— Лариса, ты слышишь!
— Вы согласны выдать незаконно приобретенные вещи? — еще раз спросил Вадим.
Лариса, дохнув дорогой косметикой, шагнула к нему.
— Как вы смеете так говорить с моим мужем? Да вы знаете, кто бывает в нашем доме? Вам работать надоело? Мы позвоним Петру Ивановичу.
— Все, — скомандовал Вадим, — Акимов, пригласите понятых.
— Вы не смеете позорить заслуженного человека! — взвизгнула Лариса. — Кто дал вам право?!
— Смею. А право мне дает Конституция.
