Только товар перепрячь.
— Хорошо. А потом что?
— Потом с человеком одним разберешься и в дело со мной пойдешь.
Машину Филина Серый увидел сразу. Она остановилась на углу Берсеневской набережной. Филин вышел и медленно зашагал к будочке касс речного трамвая. А там его ждал тот самый мент, который на детской площадке кончил Лешку Разлуку.
— Сука, — простонал Серый, — козел порченый.
А те двое поздоровались, как старые друзья, и пошли к дебаркадеру.
Корнеев и Филин поднялись на прогулочный катер.
По раннему времени народу было немного, всего человек десять, а на корме совсем никого не было.
Они уселись на последнюю скамейку.
Филин раскинулся свободно, положил руки на края, глаза зажмурил.
— Денек-то какой, Игорь Дмитриевич.
— Неплохой денек.
— Давай пивка выпьем.
— А где его взять-то?
Филин подмигнул, раскрыл молнию на сумке, достал несколько банок пива.
— Богато живут нынче блатные. Немецкое?
— Да нет. Австрийское, но хорошее очень.
А мимо плыла Москва. Уставшая от летней жары, она словно отдыхала этим прохладным солнечным утром.
И хотя было начало августа, но осень чувствовалась, она как спасение приходила в город, измученный щедрым летом.
— Игорь Дмитриевич, — Филин бросил банку за борт, — ты помнишь, как дружки твои ментовские тебе взятку слепили и в Бутырку кинули?
Корнеев молчал.
— Молчишь, вспоминать не хочешь. А припомнить-то надо. Они тебя специально в восьмую камеру бросили. Там же беспредельщики парились. Знаешь, зачем бросили?
Корнеев молча кивнул.
— А бросили они тебя для того, — Филин открыл еще одну банку, сделал большой глоток, — чтобы они тебя избили да петухом сделали.
Знаешь, сколько разговоров бы пошло? Как же, опущенный мент.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Напомнить хочу. Когда я узнал, кого в эту камеру бросили, сказал кому надо, и меня туда перевели. Помнишь, каким я тебя застал? Еще чуть-чуть — и быть бы тебе петушком.
— Зачем ты мне это говоришь? — зло повторил Корнеев.
— А чтоб ты понял, Игорь Дмитриевич…
— Что я должен понять? — Игорь с ненавистью посмотрел на Филина.
— А вот что. Таких, как ты, честных ментов в Москве по пальцам пересчитать можно. Ты что думаешь, с пистолетиком своим ты выскочишь против законников, деловых новых, против друзей своих продавшихся, против депутатов прикормленных? Молчишь, значит, понимаешь мою правду. Сейчас наше время настало, а пройдет лет пять, мы и начальников милиции, и правительство назначать будем.
— И ты, Филин, станешь наконец премьер-министром.
— Смеешься.
