— Что значит «конфликт»?
— Ну, подстрелили его немножко.
— Немножко, — зло сказал Филин. — Немножко беременная, как говорят наши шалашовки. Где он?
— В госпитале.
— Я знаю Третьякова, он будет молчать.
— Дай бог. Но скоро он вернется в Москву…
— Я тебя понял, мы его уберем.
— Кстати, — засмеялся Гольдин, — а что ты говорил насчет шалашовок? Угостились?
— Вова! — крикнул Филин.
На пороге появился молчаливый Вова.
— Где Марина и Лена?
— Ждут.
— Зови.
Через несколько минут на террасу поднялись две прелестные молодые женщины.
— Угощайся. — Филин встал и пошел в дом.
* * *— Нет, подполковник, — высокий крепкий человек встал из-за стола, — еще раз нет. Нет среди наших такого клиента. Конечно, я понимаю, наши «афганцы» не мед и сахар. Кое-кто и с блатной шпаной связался. Но человека, о котором вы говорите, мы не знаем.
Корнеев сидел в Ассоциации воинов-афганцев.
Кабинет зампредседателя больше напоминал Ленинскую комнату воинской части, по стенам были развешаны плакаты, фотографии, карты.
— Мы не любим милицию, — твердо сказал зампред.
— Я ее сам не очень люблю, — буркнул мрачно Корнеев.
— Но тем не менее мы сделаем все, чтобы помочь вам, тем более у Саши-вертолетчика татуировка больно заметна.
— Да, три офицерские звездочки на правой руке."
"— Послушайте, подполковник. — Зампред сел рядом с Корнеевым на диван. — У нас в училище парень был, Алеша Комаров, так его за дела всякие выпустили младшим лейтенантом. Он тогда себе по пьянке звездочку на плече наколол.
— А ведь это мысль, Сергей Сергеевич, ей-богу, мысль. Может, наш Саша просто в училище был военном.
— Запросите. Вертолетчиков не так много школ готовит.
Кафтанов курил и, казалось, совсем не слушал Корнеева. Он листал дело, что-то выписывая в блокнот.
— Значит, так, Игорь. — Кафтанов встал, подошел к окну. — Пока ничего нет, так я понимаю.
— Это с какой стороны смотреть, — мрачно ответил Корнеев.
— А с любой. Машина «ягуар» угнана у некой Сомовой Натальи Борисовны.
Авто это она пригнала из Польши, где приобрела его за валюту.
— Наталья Борисовна Сомова, по установочным данным, пять лет занималась проституцией, а теперь стала фотомоделью.
— Ты наши данные в суд не понесешь, не то время.
Кафтанов опять сел за стол.
— Убитый мною Григорьев Олег Тимофеевич по нашей картотеке проходит как рэкетир.
— Это опять агентурные данные.
— Мы сейчас отрабатываем связи Сомовой и Григорьева.
— Что-нибудь есть?
— Пока немного.
