А Желтухин развязался и пистолет из-под подушки достал. Я закричал. А Гена его по голове гантелью.
— Мусатов нашел тайник?
— Да.
— Что в нем было?
— Денег очень много. Коробка зеленая из-под чая индийского, не знаю, что в ней было, и папка с бумагами.
— Мусатов все это забрал?
— Да.
— Сколько он дал вам денег?
— Десять тысяч.
На экране телевизора Чарлз Бронсон стрелял в кого-то из пистолета, пролетали машины, кружился над небоскребом вертолет.
Геннадий Мусатов смотрел видео.
Он лежал на диване в светлой майке и тренировочных брюках «адидас».
Огромная квартира была пуста. Свет фонаря с улицы отражался в стеклах мебели и покрытом лаком полу.
Геннадий Мусатов отдыхал.
В прихожей звякнуло.
Он встал, большой, сильный, тренированный, и пошел к дверям.
— Кто?
— Это я, Геннадий Сергеевич, вахтер.
— А, тетя Аля.
Гена открыл дверь, и в темноту квартиры ворвались люди.
В живот ему уперся ствол пистолета.
— К стене.
Кто-то с силой завернул ему руки, щелкнули наручники. Вспыхнул свет.
— Уголовный розыск, Мусатов.
— Корнеев достал из кармана бумагу. — Вот постановление прокурора о вашем аресте и производстве обыска.
— Тетя Аля, — сказал Геннадий, — позвоните дяде.
— Хорошо, Геннадий Сергеевич, хорошо.
Дядя Геннадия, Мусатов-старший, вошел в квартиру, когда все уже было кончено. На столе лежали пистолет ТТ с серебряной именной пластинкой на рукоятке, зеленая банка. Крышка была открыта, в ней плотно уложенные украшения. Рядом куча денег и папка с фотографиями и деньгами.
— Что здесь происходит?
Мусатов стоял в комнате величественно-спокойный.
— В чем дело, Гена?
Геннадий пожал плечами.
— Так кто мне объяснит, в чем же дело?
— Видимо, я. — Игорь встал.
— Кто вы?
— Я заместитель начальника отдела МУРа майор милиции Корнеев.
— Корнеев? — Мусатов пристально посмотрел на Игоря.
— Ваш племянник Геннадий Петрович Мусатов арестован по подозрению в убийстве гражданина Желтухина Степана Федоровича. При обыске нами обнаружены оружие, деньги, ценности и бумаги, хранившиеся на квартире покойного.
— Это так, Геннадий? — спросил Мусатов, словно никакого Корнеева вообще не было.
Гена пожал плечами.
— Вы старший? — Наконец Мусатов обратил свое внимание на Игоря.
— Да.
— Пойдемте.
Они вышли в другую комнату.
— Вы знаете, кто я? — спросил Мусатов.
— Да.
— Племянник мой должен быть освобожден. — Мусатов говорил небрежно, властным тоном.
— Это невозможно.
— Не понял?
— Он совершил тяжкое преступление.
— Он мой племянник.
