Предложение это просто сразило Игоря, а Борис Логунов, сидевший у него в кабинете, минут десять хохотал.
Всем московским сыщикам была известна феноменальная жадность Комарова. Он на работе даже костюмы носил, пошитые из форменного материала. И тут на тебе — зовет ужинать в «Узбекистан». Главное, звонил настойчиво, несколько раз.
С семнадцати до двадцати допрашивал Тохадзе, так Комаров раза четыре звонил.
А потом Борис довез Игоря до ресторана на своем «запорожце», они на прощание выкурили по сигарете.
И уехал Логунов в маленькой машине, и начался этот какой-то рваный, пугающий вечер.
Все было странно и непривычно: богатый стол, роскошный костюм Комарова, а главное — его слова, так не вяжущиеся с тем, о чем он говорил еще месяц назад.
Комаров наливал дорогой коньяк в фужеры и пил его жадно, как воду.
— Ты, Корнеев, счастья своего не знаешь. Ты за Громова держись. Борис Павлович знаешь какой человек… Когда меня уволили, он позвонил, к себе домой позвал. В «Интурист» устроил.
Я у них по режиму работаю. Понял? Да я раньше, когда в милиции этой бегал, даже не знал, что такая жизнь есть.
Комаров пил, хвалил Громова, совал Игорю дорогие фирменные сигареты.
И этот ресторан, и пьяный Комаров, и, главное, разговор этот непонятный вызвали в Игоре чувство настороженности и неосознанной опасности. Почему, как могло возникнуть это чувство?
Хороший стол, веселые люди вокруг, человек, которого Корнеев знал пятнадцать лет. Но вдруг Игорю все стало подозрительно: и марочный коньяк, и богатая закуска, и пьяный Комаров.
Игорь не пил, а Комаров и не обращал внимания на это, ему словно надо было выговориться, словно оправдаться в чем-то перед Игорем.
Потом к их столу подсел какой-то роскошно одетый грузин, который все время лез обниматься и говорил о дружбе.
Комаров исчез, словно растворился в дымном ресторанном воздухе. Игорю надоел грузин, его разговоры о дружбе и благодарности, он покинул зал.
Действительно странный день. Тревожное чувство не оставляло Игоря и пока он поднимался на лифте.
Свет на площадке, как всегда, не горел, и Корнеев решил сам сменить лампочку, прямо сейчас же.
Он открыл дверь квартиры и увидел Клавдию Степановну, стоящую на пороге комнаты.
— Ну слава богу, явился. — Она вышла в коридор. — А то тебя человек заждался.
— Какой человек?
— Да грузин, говорил, твой друг.
— А что же он мне на работу не позвонил?
— Звонил он тебе часов в восемь, а тебя не было.
