"
"Игорь вошел в длинный темный коридор. В его полумраке угадывались сундуки, висящие на стене корыта, вешалки с барахлом, какие-то ящики. После яркого утра полумрак коридора слепил, и Корнеев ступал нерешительно и осторожно.
— Ты прямо, прямо иди, — бубнила за спиной старуха.
Игорь плечом ударился о корыто, и оно глухо загудело.
— Вот его дверь, — сказала старуха, — напротив моей. Так что я все вижу.
Букву «и» в последнем слове она произнесла многозначительно длинно.
У дверей комнаты Толика на крючке висело автомобильное колесо.
Пожилая женщина, повернувшись к Игорю спиной, покопалась в замке, отперла его.
В коридор ворвался свет и слова радиодиктора: «Чем важен для нас сентябрь нынешнего 1982-го? Небывалым подъемом творческих сил всех советских…»
Дверь захлопнулась, и полумрак словно стер многозначительный радиоголос.
Игорь нажал на дверь, и она подалась. Он вошел в странную полукруглую комнату, хаотично заставленную громоздкой старой мебелью. Ногой он зацепился за автомобильное крыло, лежащее прямо на полу, и оно загудело, словно оброненное корыто.
— А. Кто? — вскочил на постели Толик. Он был худой, взъерошенный, со спутанными волосами. — Ты чего, мужик? — хриплым со сна голосом спросил он. — Ты чего?..
Игорь, удачно миновав электроорган и колонки усилителя, подтянул стул и сел около кровати.
— А, это ты, начальник из МУРа. Как он тебя вчера.
Корнееву даже жарко стало от напоминания, он вытер рукой лоб.
— Ко мне в «Архангельское» знаешь какие люди ездят. Так что смотри.
— засмеялся Толик.
— А ты никак меня пугаешь? — удивился Игорь.
— Чего мне тебя пугать.
Толик встал, натянул светлые джинсы.
— Чего мне тебя пугать, — повторил он и улыбнулся.
Улыбка у него была хорошая. Лукавая и добрая. Толик взял со стула рубашку, надел ее, пригладил волосы. И опять спросил:
— Ну что?
— Дело у меня к тебе.
— А раз дело, вызвал бы повесткой.
Корнеев достал сигареты, вопросительно поглядел на хозяина.
— Кури, — разрешил тот и поставил перед Игорем пепельницу, а сам отошел к холодильнику.
Вернулся с бутылкой молока и двумя стаканами. — Будешь?
— Спасибо.
Корнеев взял стакан, мелкими глотками стал пить холодное молоко.
— Можайское?
Толик молча кивнул, допил молоко, поставил стакан на стол.
— Ну, что у тебя ко мне за дело?
— Понимаешь, Толя, у нас есть общий друг, Женя Звонков…
— Точно. — Толик хлопнул себя по лбу. — Точно. А я голову ломаю, где я тебя видел. В гараже. Подожди-ка, ты там какое-то старье восстанавливаешь.
