Если эта ужасная женщина узнает, перебьет все племя. Видел я, на что она способна, когда злится, и точно не знает еще всех своих возможностей. Хорошо бы их не узнали и мы.
Эйлинель не любит использовать магию, до последнего тянет. Почему? Боится потерять контроль или есть еще какие-то причины? Как же тяжело стало управлять племенем! Но теперь у нас есть надежда, а у Зура – счастье. То, что они со своей невестой любят друг друга, это видно… Лишь бы эльфийка его не приревновала, а то быть беде.
И зачем она пригласила пожить мою мать? Что еще задумала? Нет бы выбрать себе подруг по возрасту, а она общается с пожилой орчихой.
Называет «бабушкой». Странное прозвище. Оскорбление? Вроде не те у них отношения. Спрашивал ребят, которые торгуют с другими племенами и людьми, они тоже не знают.
Такие мысли крутились в моей голове, пока я ждал. Солнце начало клониться к закату, когда орки вынесли пленников и потащили к камерам. Те, на первый взгляд, были абсолютно целы, но в совершенно подавленном состоянии.
Что же она там с ними сделала?
А наутро приехал Зур, с ожогом на лице и руке, весь серый от беспокойства о своей эльфийке и злой, как бешеный хищник. Я хотел его спрятать и перебинтовать, лишь бы она не увидела ран, но не успел.
Эйлинель
– Ы-ы-ы… – рыдала я, смазывая ожоги специальной мазью, которую сделала на всякий случай.
А она вот пригодилась!"
"– Эль, ну прекрати. Со мной все хорошо. А одним шрамом больше, другим меньше – какая разница?
– Ты пострадал! – слезы катились из моих глаз градом, я всхлипывала и иногда сморкалась.
Моя истерика и не думала утихать. Так тоскливо на душе, так жалко моего орка…
Лечила своего жениха обычно на кухне, вот и сейчас мы расположились именно там. Зур утешающе ворковал, рассказывал, как сжег эльфийскую столицу. Скрипел зубами на попытку моего похищения и даже послал гонца.
Оказывается, договариваться о капитуляции и компенсации у них положено с совсем другим орком. Вот ему и передали, дабы он донес до побежденной стороны, что если на меня еще раз кто-то из них покусится, то он вернется и дожжет то, что еще осталось.
Не знаю, как это сообщит оставленный там дипломат, но даже мне было не по себе от голоса жениха.
– Эль, я очень скучал, – нежно провел костяшками пальцев по моему лицу мужчина, а я взглянула на его лицо и снова заплакала.
Танг не нашел времени лучше, как зайти к нам именно в этот момент. Узрев картину, он тяжело вздохнул.
– Она еще не успокоилась? Ужас какой-то.
