— Товарищ полковник, сейчас полиция подъедет, — обратился один из шедших сзади.
— Я доставлю его, все равно мне на базу нужно вернуться, — прервал его Хворостин и добавил, указав на нищего, — Леша, проследи, чтобы этому дали бутербродов.
— Есть, — коротко ответил подчиненный.
Росс сел в машину на заднее сидение. Полковник Хворостин сам сел за руль и вывернув на Знаменку под запрещающий знак, вдавил на газ. Сразу, только сев в машину, Хворостин поймав в зеркало заднего вида взгляд задержанного, знаком показал ему молчать, и демонстративно поправил рукой камеру видеорегистратора.
Между передним и задним сидениями была перегородка, двери в машине были заблокированы, так что по ходу движения сбежать из нее было, практически, невозможно. Опричник решил дождаться конечной точки маршрута и там уже по обстановке решать, что делать.
Ждать пришлось недолго. Вся дорога заняла минут пять. Черный пикап свернул на Ильинку, а затем во дворы, остановившись возле местного отделения полиции.
Полковник открыл опричнику дверь и дождавшись, когда тот вылезет, сказал идти за ним. Они вошли в отделение, прошли до конца здания по коридору и, к удивлению Ростислава, через такую же дверь вышли с другой стороны, оказавшись в колодце московского двора. Здесь Хворостин резко остановился и обернулся к идущему за ним.
— Присядем, — сказал он, указав на две стоящие друг против друга лавочки, образующие импровизированную курилку, — одно из немногих мест, где нет ни камер, ни прослушки.
Полковник достал пачку сигарет, открыл ее и протянул Россу. Росс отрицательно мотнул головой. Тогда Хворостин достал сигарету, прикурил и медленно выпустил дым, рассматривая того, кто сидел перед ним.
— Ну, я вам уже представлялся, теперь хотелось бы узнать кто вы? — начал он.
— Слово и дело, — произнес опричник, глядя в глаза и обнажив запястье с браслетом.
— Честь и вера, — догадавшись, что хочет услышать этот странный человек, ответил Хворостин.
Серебряный браслет перешел ему в наследство от отца, офицера девятого управления КГБ, вместе с клятвой верности Тайному Приказу и его историей. На случай, если непосвященный увидит его, он был переделан в браслет для наручных часов. И на вопрос знакомых о странном украшении говорил, что эти часы остались ему в наследство и он носит их, как память об отце. Полковник с юных лет помнил все наказы отца по поводу службы Тайному Приказу.
