Ну и Елена попросила меня посмотреть, — ответил Ростислав, направляясь к двери.
— Росс, осторожней, там у них уже крутится какой-то то ли маг, то ли шаман. Здесь между ними конкуренция и чуть ли не война, — предупредил Игорь, — я не пугаю тебя, к тому же ты ничего не боишься и законы наши современные не признаешь. Я к тому, чтобы ты не засветился. Паспорт тебе сделали и, если его проверит простой патрульный, он ничего не заподозрит. А вот, если тобой займется кто-то посерьезней, кому не лень будет поискать данные на тебя, то быстро увидит, что паспорт липовый, а сам ты непонятно кто.
Да и про Курбинина не стоит забывать. Он вроде притих после того, как ты отметелил его бойцов в лесу, никак не проявляется, но бойцы эти у него не последние, и он явно что-то затевает. Не разу он еще не отказывался от того, что хотел."
"Опричник приостановился в дверях, оглянувшись на Воротынского и улыбнувшись изрек, — То, что Курбинины никогда не отказывается от того, что вдруг захотелось… так это можно исправить, избавив мир от Курбининых.
«Ростислав всего месяц здесь», — подумал Игорь после того, как за опричником закрылась дверь, — «и при этом уже легко пользуется смартфоном, навигатором, ездит в метро. Старинный говор в его речи, практически, пропал. Он уже чувствует себя в нашем мире, как рыба в воде. Интересно, сколько понадобилось бы мне времени, окажись я при дворе Ивана Грозного, чтобы вписаться в их ритм и образ жизни? Я уж не говорю про его способность к магии или воинскому искусству.
Вот бы научиться просто не выделяться также из толпы или, например, верхом ездить? Или освоить блага цивилизации легко, а вернуться на шаг назад в развитии человечества задача уже сложнее? Да, интересный вопрос для социологов.»
***
Ростислав вышел из Исторического музея, пересек Александровский сад и направился в сторону Арбата. Проходя по Староваганьковскому переулку, он зашел в Никольскую церковь поставить свечку за успех предстоящего дела.
Еще месяц назад он жил здесь рядом в своем доме, а теперь не то, что найти этот дом, место это было узнать невозможно. Единственное, что осталось со времен шестнадцатого века это церковь Николая Чудотворца, единственная частица его мира. В церковном пределе было все по-старому, и сама церковь, и ее неповторимый запах ладана и воска, и иконы, и даже нищий, сидевший у ворот в ожидании милостыни. Все, как тогда.
