Говорит, что никакого отношения к этому притону не имеет и знать ничего не знает. Сможешь подъехать? Может как-то…
— Сейчас буду, — перебил Росс, — куда ехать?
— То самое отделение полиции, где мы познакомились.
— Хорошо, — сказал Росс, вставая с кресла.
Ростислав с Сергеем и Михаилом стояли в отделении полиции и через зеркальное стекло наблюдали за допросом задержанного сутенера, известного под кличкой Зомар.
— Никакой это не Зомар, естественно, — комментировал происходящее Хворостин, — так, погоняло.
Но им придется его отпустить.
— Почему? — не понял Росс.
— Я же говорил, на него нет ничего, — развел руками Хворостин, — и связи такие, что его американский коллега Эпштейн позавидует. На самый верх девочек поставляет, олигархам и сенаторам. Уже звонили, вписывались за него.
— Понятно, — вздохнул опричник, оглянувшись на стоящего рядом Михаила. — Ну и хорошо, в общем-то.
— Чего хорошего? — мрачно спросил полковник.
— Хорошо, что усложнять ничего не придется. Давайте так: выпустите его, а я с ним пообщаюсь.
По расспрашиваю поподробнее.
Полковник искоса посмотрел на Ростислава.
— Сейчас не девяностые и люди за ним такие, что ничего не боится, мерзавец, — ответил Сергей.
— Я поверенный царя, — спокойно ответил Росс. — Не таких потрошил. Бояре…эээ… сенаторы, по-вашему, у меня в собственной крови и дерьме ползали, за все грехи разом каялись. А уж какой-то сводник все изложит, как на духу. Не сомневайся.
Он оглянулся на Михаила, нервно сжимавшего кулаки, и добавил полушепотом: — Это дело не мое, у меня здесь другие дела, но Миша помогал нам в государевом деле, а значит служил службу царю, а значит находится под его защитой и я не могу просто так бросить парня в беде.
Хворостин с минуту молчал, размышляя.
— Ладно, — наконец сказал он. — Я сделаю так, чтобы его выпустили через задний двор. Следующие два проходных двора — мертвая зона по видеонаблюдению. Серое здание справа пустое, под капремонт.
— Окей, — сухо ответил Ростислав.
«Во блин, — усмехнулся про себя полковник.
— Сколько он здесь? Меньше полугода, а уже нахватался словечек импортных»."
"Зомар вышел из отделения полиции и, сплюнув под ноги, пошел старыми дворами к Лубянской площади, где его уже ждал водитель. Настроение было отличное. Только что он, фактически, опустил полицию, попытавшуюся предъявить ему обвинения. Не сам, с помощью своих покровителей, но, все равно, было приятно.
Вокруг были старые, кажущиеся заброшенными здания.
