Контакт умеренного риска повреждений – шестьдесят семь процентов. Уровень замены тканей – до семидесяти процентов. Нейроизнос – пятьдесят. Распространение волны фрустрации – десять часов. Время коллапса – пятнадцать часов.
Голос умолк.
Шапиро цокнул языком.
Обе женщины повернулись к нему.
– Плохо дело? – сказал он огорчённо.
– Нужна срочная операция по замене поражённого участка мозга, – сказала Дарья."
"Одновременно с её словами в сложной сети мозговых складок красная звёздочка размером с куриное яйцо позеленела.
– Видите?
– Да, вижу. Операция в этих условиях возможна?
Женщины переглянулись.
– Мы можем вырезать поражённую часть, но этого мало для полноценной работы мозга. Если бы мы были в Солнечной системе, всё обошлось бы. Все работники ЦЭОК высокого ранга имеют машинные копии наиболее важных органов, в том числе и мозга. Но этот биоматериал находится на Земле.
– Надо лететь домой?
– К сожалению, не всё так просто. ВСП-бросок увеличит риск инсульта.
– То есть ни вздохнуть, ни выдохнуть.
Но если они останутся здесь, печальный финал неизбежен.
– Решать не нам, – тихо сказала Марина.
– Понял, сочувствую.
Шапиро бросил взгляд на тело Волкова с рельефными мышцами и вышел из отсека, забыв снять халат. Пришлось возвращаться.
Через час всех исследователей собрал в кают-компании майор Сабуров, хотя он являлся лишь командиром группы безопасности экспедиции. В чрезвычайных обстоятельствах он имел право решающего голоса, с чем согласились и начальник экспедиции Шустов, и капитан Дроздов.
Стены кают-компании работали в режиме визуального контроля, показывая грибопланету с нашлёпкой тюремной посадочной платформы. В двух отдельных виомах виднелись башни-камеры джиннов – серая и белая. За ними постоянно следили беспилотники.
– Давайте решать, – начал разговор Сабуров, получив от Шустова поддерживающий кивок. – Все вы знаете, в каком положении находятся наши товарищи, и медлить нельзя.
– Можно вопрос? – поднял руку Рома Филин.
– Слушаю.
– Что случилось в башне? Вы не привезли ни одной записи, мы переживаем.
– Джинн ещё жив. По оценке анализаторов материала серой башни, её возраст достигает ста миллионов лет. В таком случае робота доставили сюда уже после войны и он не успел состариться. Какая-то часть его систем продолжает функционировать.
– Мы решили, что его оживила группа Голенго.
– Исключено, – сказал Шустов. – Никто из нас не знает кода запуска джиннов. Я вообще не уверен, что программа существует.
