Он беспрепятственно добрался до начала коридора, включил прожектор, начал двигаться вперёд, обозревая прямоугольного сечения короб с искрящимися изморозью кристаллическими стенами.
Изредка в стенах встречались неглубокие ниши, внутри которых торчали ледяные с виду штыри. Дарислав принял их за антенны следящих устройств.
Истекла минута, за ней другая.
Аппарат опустился на двести метров, не встречая никаких помех.
– Нельзя побыстрее? – не выдержал Дамир. – Если будем ползти с такой скоростью, только к вечеру доберёмся.
Дарислав не отреагировал, подспудно чувствуя возрастающую неуютность по мере погружения беспилотника в недра камеры, будто сам находился в кабине аппарата. Но и ему вскоре надоело ждать окончания спуска, и он приказал компьютеру увеличить скорость.
На глубине в один километр связь с аппаратом начала портиться. На глубине в полтора километра она прекратилась вовсе. Однако компьютер дрона выполнял программу, и через минуту связь восстановилась, хотя помех стало больше.
Несмотря на это, было видно, что стенки короба тоннеля стали неровными, складчатыми, будто их мяла неведомая сила, и Дарислав подумал, что это, возможно, результат воздействия на них узника. Джинн хотел выбраться на волю, однако не смог.
На глубине трёхсот метров, считая от поверхности посадочной платформы, беспилотник вылетел на край обширной полости, проткнутой осевой трубой. Изображение то и дело передёргивали судороги искажений, но всё же затаившие дыхание космолётчики смогли разглядеть пленника тюрьмы, занимавшего центральную часть зала.
– Батюшки светы! Это джинн! – хрипло проговорил Дамир и хихикнул, пошутив: – Бутылки не хватает.
– Башня и есть его бутылка, – проворчал Сабуров. – Хотя честно, я ожидал чего-то посерьёзней.
Дарислав согласился с мнением майора. Джинн, над которым завис расширяющийся раструб центральной трубы, вовсе не походил на сказочного великана, огнедышащего монстра с гигантской пастью или на представителя русского фольклора трёхглавого Змея Горыныча.
В центре зала на круглой площадке, опиравшейся на единственную ажурную колонну толщиной два метра, располагался текучий, непрерывно меняющий форму геометрический объект наподобие резервуара с водой, созданный по форме объёмный фрактал, известный математикам как «губка Серпинского» и плавно перетекавший в не менее известную художникам картину Сальвадора Дали «Галатея со сферами».
