– Вы не побоялись… принести его в палатку?!
– Во-первых, коробка полностью обеззаражена. Во-вторых, зародыш под нашим контролем.
Женщина показала лежащий на холодильнике бластер:
– Если процессы зайдут далеко, можно его будет поджарить. Кстати, он в два раза больше тех, что лежат в ячеях инкубатора. Очевидно, продержался без питания дольше.
– Один из тех двух, о которых вы докладывали?
– Второй чуть меньше, но цвет у него как у банана.
Гриша покачал головой, разглядывая капсулу со смешанными чувствами: было интересно, оживёт ли зародыш грогуса, очертаниями напоминающий восьмилапого крабоосьминога, и было страшновато, потому что в психике людей отпечатался облик злобного существа из Голливуда – «чужого», который мог встретиться им в космосе.
– Подожди минуту, я забыла кое-что. Только не трогай ничего грязными руками.
– Я не снимал перчаток.
– Коробка стерильна, не наклоняйся и не дыши на неё.
Саманта опустила язык шлема и торопливо вышла.
Гриша спрятал руки за спину, подошёл к столу, наклонился к панели микроскопа, включил сканирование.
Над столом вспыхнул квадратик экрана, развернулся в объём передачи.
На зеленоватом фоне виома проявилось изображение капсулы с ядрышком внутри, обросшей кустиками красного цвета.
Показалось, что кустики шевелятся, как ножки раздавленного насекомого.
Гриша увеличил изображение, прикидывая, где у зародыша передняя часть, а где задняя. Плод походил на крупную фасолину и одновременно на свернувшийся человеческий эмбрион в матке матери.
– Ещё один родственничек! – глубокомысленно проговорил оператор.
В палатку торопливо вскочила Саманта:
– Что ты сказал?
– Вам не кажется, что эта «фасолина» похожа на человеческий зародыш?
– Зародыши всех живых организмов на Земле в самом начале развития действительно похожи, и в этом нет ничего удивительного, если принять во внимание гипотезу панспермии.
– Старая гипотеза.
– Но её никто не отменял. Жизнь вполне могла быть занесена на нашу планету носившимися по космосу нуклеотидами.
– В таком случае Вселенная изначально была насыщена жизнью?
– Мы придерживаемся именно этого механизма возникновения планетарного биоценоза. Поэтому и эмбрион грогусов немного похож на человеческий, а человеческий, в свою очередь, – на вселенский. Кстати, по косвенным данным, грогусы не были агрессивными существами. Они воевали и потерпели поражение, но это не значит, что войну затеяли они.
– Был бы с нами Копун, уже выяснили бы.
– Справимся и без него.
