– Эт че, упражнение какое-то, типа медитации «Я приветствую солнце нового дня?» – Непочтительная девица хмыкнула, но к окну подошла – я увидела, как раздвинулись темные шторы, пропуская фигуру в светлом.
Наверняка в любимой трикотажной пижаме со слониками, машинально умилилась я.
– И че? – Дочь зевнула и оживилась. – О, тут машина, совсем как твоя! А я-то думала, на всю Москву один такой драндулет!
– Не драндулет, а винтаж. – Я открыла дверь, вышла из машины и посемафорила рукой, свободной от прижатого к уху мобильника.
– Видишь меня?
– Да. И глазам своим не верю! – Сашка тоже сменила тон, неподдельно сердясь. – Тебе же было сказано – сидеть в карантине, а ты по городу раскатываешь. С какой стати, а, мам? Решила проверить, чем я тут занимаюсь? Ну, спасибо, что со двора позвонила, а не нагрянула в квартиру без предупреждения!
– Я вовсе не… Минуточку! А чем это ты там занимаешься, что мне нельзя нагрянуть?!
– Я сплю, мам! Спала. Одна. – Невыносимая девица нарочито тяжко вздохнула.
– Прекрасно, – отчеканила я, преодолевая возникший порыв подняться и проверить, так ли это на самом деле.
– Оденься, не забудь маску и перчатки, спустись и возьми на крыльце пакет.
– Срочный? Из штаба? С новыми приказами и ЦУ? – съязвила дочь.
И в кого только она у меня такая ехидная?
– Нет, не с приказами. – Я постаралась сохранить спокойствие.
Потому что не в мать она такая язва, явно не в мать!
– Пакет заклеен скотчем, не открывай его, протри как следует антибактериальными салфетками и положи где-нибудь дома.
– А что там? – Сашка наконец заинтересовалась. – Пачки долларов с отпечатками, которые нельзя уничтожить?
– Когда это у меня были пачки долларов?
– И то верно, – мелкая язва вздохнула. – Так что же там, в пакете?
– Смартфон тети Наташи.
– Ого! Ты решила полностью отрезать ее от мира – уж изоляция так изоляция?
– Ты спустишься или нет?!
– Да иду уже! Одеваюсь.
В трубке послышались шорохи и стуки. Я терпеливо ждала, не обрывая связь. Через пару минут из подъезда на крыльцо вывалилась фигура, которая очень украсила бы собой жанровую картину «Бегство из погорелого театра».
Поверх пижамы со слониками Сашка на манер казачьей бурки накинула Наткин норковый полушубок, на голову криво натянула свою вязаную шапочку с помпоном. На лице маска, на руках перчатки, на ногах кроксы – красота!
– Обуться нормально не могла? Мороз же! – покритиковала я эклектичный модный лук.
– Я ж на секундочку. Где твой пакет?
– Справа от тебя, на парапете.
