— Дань… Я могу как-то поднять тебе настроение? Скажи, что мне сделать? — нерешительно заглядываю ему в глаза. — Я на всё готова, лишь бы ты не грустил!
Вот я глупая! Надо было быстро сварганить ужин. Но я так заучилась и заработалась, что даже не вспомнила об этом. Данила сейчас злится. А голодный мужчина злой вдвойне.
Однако… Сразу вижу, что после моих слов его взгляд меняется. Словно мгновенно рассеялись тучи, и выступило солнце. На губах проскальзывает улыбка, Данила ловит меня за запястье и резко тянет к себе — так, что я врезаюсь в его широкую грудь.
Ох, как же вкусно он пахнет!
— Прямо на всё готова? — переспрашивает, а улыбка становится хищной. Глаза уже блестят.
— Абсолютно! — Не могу удержаться и слизываю капельку воды, застывшую над плоским соском. — Давай я тебя накормлю? Могу пожарить яичницу, — предлагаю с невинным видом.
Но сама уже чувствую, что отчисленному магистранту сейчас нужна вовсе не еда. В мой живот через трикотаж футболки и махровую ткань полотенца упирается нечто каменное.
Данила ведёт губами по моей щеке, добирается до уха, прикусывает мочку.
— Яичница. Прекрасно. Но я хочу кое-что другое, — жарко шепчет мне на ушко.
— Борщ? Но это долго! И продуктов не хватит.
— Предположение неверно. Попробуй ещё.
— Греческий салат?
— Нет.
— Поняла! Ты хочешь стейк.
Данила впивается ладонями в мои ягодицы, жадно их сжимает, вдавливает меня в свой пах, заставляет выгнуться… Начинает целовать в шею…
Ох, как же это выдержать! В ответ на его действия в моём теле запускается быстрая реакция, меня затягивает в горячий водоворот, шквал импульсов пробегает по позвоночнику, по венам разливается тепло…
— К чёрту стейк! — хрипло шепчет Данила и быстро стаскивает с меня футболку.
Когда мы снова прижимаемся друг к другу — уже кожа к коже — его полотенце развязывается и падает на пол."
"Понимаю, что милый собирается подхватить меня на руки, чтобы утащить по одному из проверенных маршрутов: в спальню на кровать или в гостиную на диван.
Но, мгновенно набравшись решимости, я его останавливаю:
— Подожди, подожди…
— Почему? — удивляется, но размыкает объятья.
Не могу признаться, что я хочу кое-что попробовать, но мне ужасно страшно. Чувствую себя порочной, развратной, но это даже подстёгивает…
Пробегаюсь пальцами по шелковистой коже спины, потом веду ладони вниз по узким бёдрам. Целую всё ещё влажную после душа грудь, скольжу языком по каменному прессу.
