Вроде только стояли у раковины, смотрели в зеркало… А сейчас уже несёмся к дивану, срывая на ходу одежду.
На прелюдию не хватает выдержки — мы успели страшно возбудиться, пока добирались до дома. Мы так мало вместе, однако воспламеняемся от одного поцелуя и от любого прикосновения…
Сжав мои запястья, Данила закидывает руки мне за голову, вдавливает их в диван и одновременно проникает в меня. Этот восхитительный миг соединения вырывает стон у нас обоих.
Парень наваливается, закрывает рот поцелуем и начинает двигаться между моих бёдер.
— Малышка… Какая же ты чудесная… Как у тебя хорошо внутри… Так туго, прямо искры из глаз… — горячо шепчет Данила мне на ухо в такт своим движениям.
Нам снова удаётся кончить почти одновременно, а потом мы несколько минут молча обнимаемся — такие расслабленные, разгорячённые. Я восхищена и не могу не улыбаться. Все мысли, которые мучили меня сегодня, отступают на задний план. Сейчас нам очень хорошо вдвоём. Возможно, так будет и дальше…
— Что это? — вдруг подскакивает Данила.
— Лера! Откуда такие синяки?!"
"Перевожу взгляд вниз… Ой, мамочки… Там, где в моё предплечье впилась клешня Комарова, горят фиолетово-красные кровоподтёки. Видно, что это следы от пальцев.
Лихорадочно соображаю. Врать противно, а сказать правду страшно! Вдруг Комаров снова натравит на Данилушку своих дружков? Мой милый, конечно, боец, дзюдоист и всё такое. Но против лома нет приёма: если на него набросятся сразу пятеро, вряд ли он с ними справится.
— Лера? Почему молчишь? Откуда у тебя эти синяки? Я жду ответа!
Ещё три минуты виновато молчу, мысли продолжают кружиться в диком хороводе.
Но потом, преодолев себя, всё же решаю признаться:
— Дань… Это Комаров меня подловил в универе… Схватил, не отпускал… Гадостей наговорил!
От обиды в горле клокочут слёзы. Я только что была на седьмом небе от счастья, меня переполняла нежность после близости с Данилой. Но сейчас я готова разрыдаться. Вновь переживаю унижение и беспомощность, которые меня заставил испытать Комаров.
Чтоб ему пусто было!
Услышав моё признание, Данила яростно стискивает челюсти, его лицо каменеет.
— Да что ж он никак не успокоится?! — рычит сквозь зубы. — Видимо, мало получил, надо добавить!
— Нет, Даня! Давай забудем про него. Он полный придурок, отмороженный какой-то! Не трогай его, пожалуйста! Комаров сказал, что снова натравит на тебя дружков! Кто тебя защитит?!
Несколько мгновений парень смотрит на меня непонимающим взглядом, словно я говорю на другом языке.
