Несправедливо, что я так тосковала по насмешливой синеве его взгляда, а Арсению, кажется, все равно.
*****
— Я через полчаса тоже поеду, — говорит Арсений, когда мы остаемся за столом одни. Даша и Володя посидели не дольше часа, потому что дома с няней остался их годовалый сын, а Петр отлучился ответить на звонок. — Медсестра сегодня еще придет?
Спрашивает он конечно Луизу, не меня. Больше всего на свете мне бы хотелось поддержать этот разговор, но как это сделать, я понятия не имею. Я ведь ровным счетом ничего не знаю о назначенном отчиму лечении и о том, как Аверины жили последний месяц.
— В семь вечера поставит вечернюю капельницу, — подтверждает сестра. — Ты в город?
Арсений кивает и смотрит в телефон, на который, судя по характерному писку, пришло сообщение. Он прочитывает его и снова выключает экран. Я вдруг вспоминаю его слова о том, что он никогда не пишет СМС. Да, он действительно их не пишет.
— Если нужна будет помощь — я в любой момент могу приехать, — я тоже смотрю на Луизу. — Может быть, по дому что-нибудь нужно, ну или… — и тут же осекаюсь, не зная, что еще добавить.
Для хозяйственных дел у Авериных есть Лидия, для медицинских манипуляций — медсестра.
Без свидетелей тон Луизы лишился напускной непринужденности, став собранно-вежливым.
— Приезжай, когда захочешь навестить папу. По дому Лидия со всем управляется.
Я киваю. Да, у Авериных конечно все есть. Раньше я могла бы приехать, чтобы поддержать сестру, но сейчас Луизе это не нужно.
И она конечно вряд ли в ближайшее время позовет меня на спа-день.
— Ну, что, семья? — раздается сзади одновременно с тем, как мне на плечо опускается ладонь. В гостиную вернулся Петр. — Наболтались?
Луиза шутливо отвечает за всех. «Как всегда перемывали тебе кости, папуль», — как-то так.
Мне же хочется зажмуриться и задержаться в этом моменте: пока человеческое тепло проникает мне под кожу, беспрепятственно касаясь души. Весь ужин я сражаюсь с чудовищным страхом того, что между мной и Авериными уже ничего не будет так, как прежде.
И как оказывается важно знать, что хотя бы один человек все еще находится на моей стороне, пусть и по незнанию.
— Я поеду, пап, — Арсений встает, а вместе с этим исчезает прикосновение. Отчим поворачивается к нему.
— Ты по поводу земли не забудь спросить у Ларина. Надо с моей долей что-то решать.
— Пап… — Луиза резко встает со стула и обхватывает себя руками, словно защищаясь.
