Почему Инесса смотрит на него так, будто не сомневается в том, что получила главный приз? Почему выглядит такой счастливой? Почему он не возражает, когда она во всеуслышание объявила их парой? Почему Арсений просто сидит и криво улыбается Володе? Почему в этот момент у него даже мысли не возникает взглянуть на меня, чтобы... Я не знаю... Дать понять, что все это фарс, зашедший слишком далеко.
- А ты в Швейцарии училась, насколько я знаю? - голос моего собеседника выдирает меня из душевной агонии."
"Мои мысли - неповоротливые слизняки, которых никак не получается собрать в кучу.
Учёба в Швейцарии? Разве она имеет значение, когда я уничтожена? Она говорит за них обоих. Кто наделил ее таким правом? Арсений?
- В Лозанне, - сиплю я, поднося дрожащий бокал к губам. - А ты где учился?
Я не слышу, что Андрей мне отвечает, потому что снова оборачиваюсь и смотрю на то место, куда только что опустилась Инесса. И где продолжает сидеть Арсений. Оказываюсь вознаграждена, потому что впервые за вечер ловлю его взгляд.
Каждый нерв пробивает током, испепеляя их в безвольные нити. Задумчивость в его глазах моментально сменяется вежливостью, губы едва заметно дёргаются. Он поднимает стакан с соком в знак приветствия.
Впервые в жизни мне хочется причинить настоящую физическую боль человеку. Арсению. Лишь бы стереть с его лица эту отвратительную остраненную вежливость. Я думала, что его презрение было ужасным? Чушь. Вот это ужасно. Когда он сидит с другой и делает вид, что вычеркнул меня из жизни.
Я отворачиваюсь и, опорожнив фужер, протягиваю его Андрею. Наклоняюсь к нему точно так же, как делала Инесса и, понизив голос, прошу:
- Ещё нальешь?
Андрей подает мне очередную порцию вина, которое меня почему-то совсем не берет, рассказывает о том, что они с компанией любят ездить в Цермат кататься на лыжах и даже приглашает меня присоединиться к ним.
Я вру, что подумаю и вяло недоумеваю, почему он все ещё не потерял ко мне интерес. Кажется, будто мое тело распадается на атомы у всех на глазах и скоро от него останется лишь полупрозрачная проекция.
Странно, что никто этого не замечает.
Я смеюсь невпопад, упираясь головой ему в плечо. Надеюсь, мой смех действительно походит на смех, а не на глумливый хохот. Я хочу, чтобы Арсению было так же больно как и мне.
- Пойдем на танцпол, - предлагаю я, беря Андрея за руку. Он не сопротивляется, к счастью, и с готовностью встаёт.
Танцует он хорошо и с руками не перебарщивает. У Володи хорошие друзья.
