А теперь… Ну какая из меня мать? Что я смогу дать ребенку, растущему у меня в животе? Я ведь ровным счетом ничего не знаю о жизни… Только начинаю ее узнавать…. Учусь любить, доверять и быть счастливой.
Я же знала... Знала, что мое счастье не может быть длительным и безоблачным. Арсений меня не простит. Ложь с таблетками не спишешь на случайность и на то, что я снова запуталась… А признаться ему в том, что я соврала, потому что не доверяла ему, едва ли станет весомым оправданием. Ну почему я была такой трусихой и раньше ему во всем не призналась? Было бы непросто, но точно не так ужасно как сейчас.
Воспоминания меня не щадят. Перед глазами встает раскрасневшееся от эмоций лицо Луизы, которая просит меня не подводить Арсения. Суровый Петр, требующий нашей осторожности. Я всем им пообещала и подвела. Троих людей, дороже которых у меня никого нет.
Так что мне теперь делать? Мой срок пять недель. Аборт я делать не стану — так я сразу решила. Это ведь наш с ним ребенок… Разве я могу?
А дальше того, чтобы сохранить беременность мысль не идет.
Я размазана свалившейся на меня новостью, полностью дезориентирована. Сейчас мне страшно так, как никогда, потому что я знаю: с этого дня моя жизнь целиком изменилась. Потому что совсем скоро родится тот, кто будет целиком от меня зависеть, и кто будет отчаянно нуждаться в том, чего мне так долго самой не хватало — любви и заботы. В том, что он появился на свет, когда его родители не были готова, виновата только я.
От этой мысли моя выдержка окончательно меня предает, и я начинаю плакать.
Слезы беззвучно катятся по щекам, капают на клавиатуру. Мама-мама, ну почему тебя нет со мной рядом? Ты бы подсказала, что мне сейчас делать. Даже если Арсений меня никогда не простит, ты бы меня обязательно простила.
Спустя несколько минут моя безмолвная истерика иссякает. Я протираю бумажной салфеткой клавиатуру, промокаю глаза и беру блокнот. Вношу в него пометку о сдаче анализов, назначенные врачом, а также покупку витаминов.
Прикладываюсь рукой к животу и замираю в попытке почувствовать жизнь, которая теплится внутри меня. Ничего не чувствую, разумеется, потому что плод еще слишком мал. Скорее, я просто знаю, что он есть. Как я могу от него избавиться? Он ведь не виноват, что я такая бестолковая и безответственная. Но я стану лучше ради тебя, — шепотом обещаю ему. — По-крайней мере, буду очень стараться.
Работать получается с трудом. Вернее, совсем не получается.
