Дома меня ждут хорошая жена, любимая дочь, престарелые родители. Для них и всей семьи — я гордость, парень, который без родственников и протекции сделал карьеру в большой иностранной компании. А для Элины я — любимый мужчина. Только я делаю ей больно тем, что прячу от всех и молчу.
Я знаю, что поступаю нечестно ни по отношению к Сабине, ни по отношению к Элине. Я все понимаю и ненавижу себя за слабость и трусость. Но и отказаться от Эли я тоже не могу, потому что люблю ее. Никогда прежде мое сердце так не билось при взгляде на женщину.
Никогда и никто мне нужен был так сильно, как она. Не знаю, что делать с этим чувством и своим предательством. Но она — мой наркотик, с которого не получается слезть.
Выключаю двигатель, выхожу из машины и быстрым шагом иду к подъезду. Чем выше поднимаюсь по ступеням, тем сильнее дрожу от предвкушения встречи. Нажимаю на звонок и через несколько секунд дверь открывается. Элина смотрит на меня сначала ласково, затем с опаской.
— Проходи, — жестом приглашает в квартиру.
Волосы и куртка промокли.
Стряхиваю капли, снимаю верхнюю одежду и оставляю на вешалке. Разворачиваюсь и вижу, что Эля стоит у стены, спрятав руки за спину.
— Ты хотел поговорить. О чем? — нежный голос дрогнул, а в глазах заблестели росинки.
Не в силах сдержаться, подхожу к ней вплотную, протягиваю руку и хватаю за волосы на затылке.
— Почему плачешь?
Она отводит взгляд, а я поворачиваю ее голову и фиксирую так, чтобы на меня смотрела.
— А ты не понимаешь? Таир, я так больше не могу. Я устала играть роль второй скрипки, довольствоваться субботами через раз и отпускать тебя под вечер.
Я не могу. Знаю, это эгоистично. Знаю, твоя жена не виновата. Но если ты говоришь, что любишь меня, то что у тебя с ней?
— Семья, — выдавливаю из себя это слово, хотя какая это семья, если она построена на лжи?
— Понятно, — рвано вздыхает. — А я значит любовница. Но я живой человек и тоже хочу семью. С тобой или без тебя.
— Не говори так, — зверею от одной мысли, что она будет с кем-то другим. — Ты-моя.
— Я видела вас. В воскресенье в торговом центре. Ты никогда о ней не рассказывал, но я видела, что ты даже не смотрел на нее, а когда взглянул, я не заметила никаких чувств. Тогда почему мучаешь и ее, и меня?
— Эля, все сложно.
— Что сложного? — всхлипывает она и дотрагивается до кончика носа. — То, что она из ваших, а я — нет? Хотя я наполовину уйгурка. Или эта половина не устроит твою родню?
Она закрывает лицо ладонями и трясется от слез. Я — их причина.
