Подхожу ближе и слышу, как кто-то звонко и смачно чихает. Заглядываю и вижу маленькую девочку за большим столом. Она что-то усердно раскрашивает маркером и не обращает на меня внимания.
— Будь здорова! — говорю я и малышка поднимает голову и смешно морщит нос.
— Спасибо! — улыбается она.
— Ты откуда и чья? — подхожу ближе и заглядываю в лист. На нем портрет женщины с черными волосами и большими красными губами. Очень большими.
— Я из садика и я мамина, — отрывается от дела и внимательно смотрит на меня.
— А как тебя зовут?
— Нафиса.
— Красивое у тебя имя. А маму как зовут?
— Сабина.
Усмехнулся про себя. Вот значит, какая у нее дочь. Только сейчас пригляделся и увидел сходство. Только девочка в отличие от мамы не тушуется.
— А почему ты одна? Где твоя мама?
— Она пошла за печеньками. А ты кто? Начальник? — спрашивает с интересом.
Беру стул у стены, ставлю напротив стола и сажусь на него. Теперь мы на одном уровне. У меня большая семья и полно племянников и племянниц разных возрастов: от 18 лет до одного года.
Так что я неплохо лажу с детьми.
— Начальник, — соглашаюсь с ней, а она продолжает внимательно меня разглядывать.
— Мама сказала, что ты хороший.
Вскидываю бровь. Неужели так и сказала?
— Да? А что еще сказала?
— Нууу, — Нафиса принимается раскрашивать картинку, но и на меня поглядывает. — Она сказала, что ты строгий. А я сказала, что если строгий, значит страшный. А мама говорит: “Нееет, он хороший”.
Какое-то тепло разливается по грудной клетке и стремительно несется к сердцу.
Девочка смешная, общительная и сейчас еще больше напоминают свою красавицу-маму. Заглядываю в ее рисунок, а она останавливается и косится на меня.
— Это кто? Мама? — стараюсь звучать серьезно, но огромные красные губы перетягивают все внимание.
— Ага.
— А меня можешь нарисовать? Чтобы тоже красивый получился?
Склонив голову на бок, забавно прищуривается, будто решает, достоин ли я портрета мастера.
— Ну давай.
Нафиса откладывает рисунок в сторону, берет новый лист и выводит карандашом круг, потом глаза и нос.
Подняв голову, несколько секунд разглядывает меня, а я чтоб ее развеселить, играю бровями, поднимая и опуская их вверх сначала одновременно, потом по очереди. Племяшкам нравится этот трюк. Вот и Нафиса хихикает, приложив ладошку ко рту.
— Ты смешной!
— Ты тоже.
Она хмыкает и сосредоточенно выводит рот, а потом берется за брови и щетину. Из меня выходит очень заросший мужик.
— Ну как, Нафиса? Хорошо я получаюсь? — интересуюсь через минуту.
