И покушаться на жизнь моей дочери тоже не стоило. И участвовать в похищении сестры не следовало. Сожалею, мне некогда, зато вас уже ждут. Уверен, вы получите исчерпывающие ответы на все вопросы, — и Макар указал в сторону идущих к ним людей Ермака.
— Какой дочери, какой сестры… — Бессонов растерянно оглядывался, но Мак не стал дальше объяснять. Бывший тесть мужик толковый, как только его введут в курс дела, сразу все поймет и сообразит, чью сторону выгоднее принять, а ему надо найти Эву.
Эва сидела на кушетке в коридоре перед входом в операционный блок, обхватив себя руками и уставившись в одну точку.
Лицо, руки и одежда были в кровавых пятнах и разводах, и если бы Макар не знал, точно решил бы, что кровь ее собственная. Впрочем, где-то так оно и было.
Однако, несмотря на объяснения Ермака, Макар не собирался принимать родство Арсена и Эвы без результатов теста ДНК. Ну в самом же деле, двадцать первый век, все взрослые люди, а выводы сделаны на основании родимого пятна? Ну не бред? Вон у Макара тоже есть родимое пятно, правда, в таком месте, которое Ямпольскому уж точно видеть не суждено.
Но это же не значит, что они родня!"
"Вроде бы и вспомнил Арсен девушку, с которой у него двадцать два года назад была связь, но определенно здесь могла дать ответ только мать Эвы… Внезапно бросило в холодный пот — а при каких обстоятельствах Арсен увидел пятно у якобы дочери? И стало совсем мерзко, когда Мак понял, при каких именно.
Арсен поклялся, что между ними ничего не было, и Макар безоговорочно поверил, лживыми клятвами на пороге в вечность не бросаются, а в то, что Ямпольский выживет с такой раной и таким количеством потерянной крови, верилось слабо.
Он хорошо помнил, как накрыло Ямпольского, когда они с Эвой вернулись со своего неожиданного и такого улетного свидания. До сих пор в позвоночнике кипяток разливался при одном лишь воспоминании об этом свидании. Тогда Арсен наверняка ничего не знал, потому и готов был рвать зубами за свое. И решил силой получить желаемое? Нет, лучше об этом не думать.
Эва по-прежнему безучастно смотрела в стену. Мак подошел, присел на корточки и принялся вытирать ей руки влажными салфетками, выданными медперсоналом. Потом переместился на кушетку и промакнул лицо, она не реагировала, просто позволяла ему это делать, как кукла. Попытался обнять — отстранилась, есть-пить отказалась.
Впрочем, это лучше, чем если бы она плакала или билась в истерике, пусть лучше молчит.
