То, что это прозвучало бестактно и прямым текстом указывало на саму Эву с ее мамой, ее в принципе не волновало.
Когда умерла мама, Эве до восемнадцатилетия оставалось меньше полугода, некоторое время она находилась под попечительством местного опекунского совета. Ей было абсолютно безразлична собственная судьба, она очень тяжело переживала смерть мамы. Откуда взялся Петр Бессонов, двоюродный брат матери, Эва понятия не имела, но тот взялся. В короткий срок оформил опекунство и увез Эву из родного города в столицу.
Конечно, Эва могла отказаться от переезда, тем более, что раньше никого из Бессоновых она в глаза не видела, но… Было так тяжело оставаться в квартире, где все напоминало о маме, ходить по улицам, по которым та уже никогда не пройдет, и от просиживания целыми днями на кладбище Эву спасали только холода. Это было больше похоже на бегство, чем на отъезд, и она бежала, даже не сопротивляясь.
Бессонов организовал перевод в один из столичных вузов на ту же специальность, на которой она училась в родном городе.
Местным риэлторам поручил сдать квартиру в аренду, и Эва сразу объявила, что уйдет жить в общагу. Тогда дядька и признался ей чистосердечно, для чего все это затевалось.
Приближались выборы в городские органы власти, Бессонов собирался баллотироваться в депутаты, и история с бедной родственницей-сиротой очень помогла бы придать создаваемому для избирателей образу нужный оттенок доброты и отзывчивости. Дядька Эве нравился, особенно на фоне своей вечно кривящей губы жены, и она согласилась.
Договорились, что Эвангелина поживет у Бессоновых до выборов, поучавствует в различных пиар-акциях — или правильнее говорить предвыборных мероприятиях? — а потом тихо съедет на съемную квартиру. Бессонов обещал подогнать как минимум апартаменты в центре.
Эва свои обязательства выполнила, даже дала несколько интервью, рассказывая какой Петр Станиславович замечательный человек. Бессонов пахал на достижение цели как проклятый, таскался по округу, встречался с избирателями, выслушивал жалобы и раздавал обещания.
Семья его всячески поддерживала, и на фоне этого восемнадцатилетие Эвы прошло незамеченным.
Вообще, сказать, что Эву обижали Бессоновы — бессовестная ложь, не обижали. Петр Станиславович тот вообще так старался вжиться в роль, что сам на время поверил во внезапно проснувшиеся родственные чувства. Эва даже испугалась, спасибо Наталье Георгиевне, вот кто в этой семейке никогда не терял ни головы, ни присутствия духа.
