Утром мне позвонил Рейдан, и я тут же улетел в Южную Дакоту. Я обещал мышке, что если ее мать жива, то мы ее найдем. Мои ищейки взяли след – нужно проверить. Мелене не сказал, куда сорвался, не хочу обнадеживать, если ложная тревога.
Я многого мог ожидать от ублюдка Гордона Берроуза, но не того, что он разыграл смерть жены, чтобы благополучно отправить ее в психушку. Хотя, что меня удивляет: мою смерть он тоже инсценировал, чтобы упечь в тюрьму.
Пациентку номер 23456С, по моим сведениям, никто не навещал. Она находилась в клинике для душевнобольных Су-Фолс уже почти шесть лет и не откликалась на имя Нора Вест.
Оно и понятно. Какая она, мать его, Нора!
Беседа с главврачом ничего не прояснила: он всего год здесь, а его предшественник умер от инфаркта. Деталей, как в принципе здоровую женщину сюда упрятали, я не узнал. Ну понятно, что деньги решили все. Теперь главное – вытащить ее отсюда, и мне даже не понадобиться за это платить – я просто засужу их все нахрен! Но для начала нужно убедиться, что есть еще кого спасать.
Возможно, здорового человека больше нет: Джоанну пичкали таблетками – лечили, мать твою! Тут у любого мозги скиснут.
Я вышел во внутренний двор, вполуха слушая инструкции доктора Мейнса. Осторожно, постепенно, не давить – понял я, понял.
– Она ни с кем не разговаривает… Боюсь, что ее уже не вернуть, – он развел руками, но с оговоркой: – Если все действительно так, как вы рассказали, конечно.
– Здесь миссис Берроуз в любом случае не останется, – холодно ответил я.
– Зря вы так: у нас прекрасная…
– Психушка, – моя улыбка стала ледяной.
Доктор дернулся, но спорить не стал.
Я осмотрелся. Выглядело все действительно не страшно: ухоженный небольшой парк со скамейками, осенний ковер из желто-красных листьев, пациенты, неспешно прогуливающиеся по территории. Никто не бегал с криками «фекалии» и Рузвельтом себя не называл, вот только в глазах у тех, с кем я столкнулся взглядом, тотальная пустота.
– Здравствуйте, – я опустился на скамейку, где в одиночестве сидела Джоанна Берроуз.
Прошло шесть лет, а я сразу узнал ее, хотя она не осталась прежней. Светлые волосы, собранные в хвост, потускнели, а на красивом лице с тонкими чертами прорезались морщинки. Возраст и страдания наложили свой отпечаток. Надеюсь, радость освобождения вдохнет в нее жизнь и вернет яркие краски.
– Джоанна? – я позвал ее по имени – она даже не шелохнулась, просто смотрела вдаль. – Меня зовут Марк Нортман, вы помните меня? – никакой реакции. Ладно.
