Ее балкон выходил на бирюзовую гладь моря, и, мне кажется, я даже видел, как тетя Дора понесла свое тело в соленые карибские объятия. И вполне вероятно, что нас тоже видели, но лично мне вот вообще пох… неважно, в общем.
Я повернул мышку и медленно погладил по спине: она мягкой волной прогнулась, отставляя аппетитную задницу. Вся блестящая от смазки, розовая, набухшая, распустившийся весенний цветок просто. Я присел, развел шире гладкие бедра и коснулся языком возбужденной кнопки.
– Ах… – простонала Мелена, качнувшись мне навстречу.
Я кружил языком по всей промежности, а пальцами долбил в обе дырочки, и мышка везде давала, сама насаживалась, чтобы глубже, сильнее, острее. У меня член снова сталью налился и требовал принять его в игру. Пора кожа к коже…
Я поднялся и рывком подхватил мышку на руки. Дочь спала. Родители делом занимались.
– Я хочу тебя, Марк, – прошептала Мелена, когда я содрал с нее платье. – Сними эти чертовы джинсы и трахни меня наконец!
Я накрыл ее тело своим, и она тут же обхватила меня ногами, сама член направила и подалась вперед, обхватывая горячими стенками.
Узкая, такая же узкая.
Не было плавности и тягучести, только резкие быстрые толчки и сдавленные стоны. Мы трахались тихо, губами сдерживая накатившее безумие, но двигались жестко: я вколачивался в нее, она до красных борозд мне спину вспарывала. Я на мгновение приспустил темп и поймал губами сосок – давно хотел это сделать. Мелена выгнулась дугой. Чувствительная стала. По нёбу прокатилась сногсшибательная сладость, ни на что непохожая.
Вожделение в голову ударило дико, подстегивая. Я обхватил ее бедра и начал насаживать на себя, возбуждаясь от вида крепких сисек, ударявшихся друг о друга. Эстетический оргазм просто. Мелена кончила, закусив ребро ладони, а я, подхватив ее под спину, прижался к губам, в поцелуе сладком растворяясь. Две секунды, и я догнал ее. Вжался так, что не оторвать. Моя.
– Я же говорил, что мы тихо, – шепнул на ухо, укладывая Мелену на себя. Она прижалась ко мне, потом потянулась к губам и как-то отчаянно страстно поцеловала.
В поцелуе терпкая горечь, а в глазах грусть. Мышка поднялась, нашла платье и на меня посмотрела смело:
– Марк, я ухожу от тебя.
Вот это нихера себе…
– В смысле? – шикнул я. – Вот прямо сейчас? – и обвел ее обнаженную фигуру в воздухе. Мышка вспыхнула и быстро надела платье. Она вышла на террасу. Я, натянув джинсы, тоже.
– Нет, и это не обсуждается, – сказал сразу, как закрыл дверь.
