– Большее его не интересовало! – я приказала себе успокоиться, чтобы не уехать вместо Канады в стационар на сохранение. – Бен, я не позволю отнять у меня ребенка. Я не хочу, чтобы он рос без матери!
– Мелена, я не позволю сыну наделать глупостей, поверь.
– Нет, я не останусь с ним рядом. Поэтому прошу вас помочь мне сбежать отсюда.
– Ты ведь моего внука или внучку хочешь увезти.
– Внучку, – улыбнулась я. – Я не говорила Марку. Думала, может, он сам спросит, но… – я развела руками. Ему плевать. Но этого я не стала произносить вслух.
– Я так рад, – просиял Бен. – Селеста была бы счастлива, – потом настойчиво на меня посмотрел. – Я так жду внуков.
– Возможно, они у вас еще будут.
Мистер Нортман сразу помрачнел.
– Я должна исчезнуть. Должна оставить все в прошлом. Я больше не могу так жить. Я думала, что смогу остановить вашего сына, но… Он живет местью. Только она важна… Вы поможете мне? – с надеждой спросила. Я верила, что Бен Нортман благородный человек.
– Мелена, я хочу увидеть внучку.
– Если судьбе будет угодно – увидите.
Он обреченно покачал головой. Сдался. Я гордо вздернула подбородок. Мне больше не нужны мужчины, чтобы жить. Отныне я ни от кого не буду зависеть!
– Бен, пожалуйста, позаботьтесь о Никки. С Марком у них не ладится, а с собой я не могу его взять.
– Куда ты поедешь?
– Не могу вам сказать, но меня там примут.
Я погладила Никки, поцеловала в мокрый нос и шепнула:
– Когда устроюсь, заберу тебя.
Пока не знаю как, но заберу!
Марк
Я бежал из дома.
От Мелены. От слез ее горьких. От рыданий надрывных. Я ушел от нее, но как уйти от себя?
Ты монстр. Чудовище. Тебя не спасти…
Я же сам хотел, чтобы она ненавидела меня. Чтобы не смотрела влюбленными глазами. Чтобы в сердце чистое не впускала. Сам этого добивался! Все, свершилось! Наслаждайся! Так почему же так паршиво-то?! Почему хочется бежать к ней и вымаливать прощение? Как она там? Ей ведь нельзя волноваться, а я вывалил на нее целую кучу дерьма. Своих тараканов. Своих блядских тараканов!
Ноги сами привели на кладбище, к могиле матери.
Каждый раз, когда оставался в доме родителей, приходил сюда. Приносил свежие цветы, разговаривал с Греем, грустил о маме. Я ей обещал, что не дам слабину, пока не расквитаюсь с нашими врагами. Но дал. В моей душе шла ожесточенная война: я не мог оставить Мелену рядом с собой и страстно этого желал. Обнимал ее ночами, доверчивую, теплую, такую восхитительно нежную и боялся, что скоро потеряю ее.
