Сейчас всем стало понятно, что его как сколько бы значимого человека можно похоронить. Не зря же он не пришел лично – позориться не хотел. Его финансовое состояние, карьеру политика и семейную жизнь не обсуждали только разве что мертвые. А Билла, как раз-таки мужа, которому жена наставляла рога со мной, никто не замечал. Даже сейчас. Потому что ничтожество.
– Да, но… – Билл продолжал мямлить, хотя юристы уже взялись за дело.
– Даже если он продаст свою часть компании, этого не хватит, чтобы расплатиться со мной, – тихо и мрачно сказал.
И я не о займах. Я о долгах, которые невозможно погасить деньгами. Только страданиями.
Билл сглотнул. Мы поняли друг друга. Он боялся меня, но помимо этого ненавидел. Как загнанный шакал со злобой затаенной смотрел. Я же чувствовал только презрение и ждал своего часа. Возмездие. Демон мщения уже спустился на грешную землю. Вот такая аналогия. Ангел, кстати, меня ждал в отеле.
Я поднялся – сделку завершат мои юристы и финансисты – и направился к выходу, но рядом с креслом Билла остановился.
Его руки подрагивали, а на висках выступили бисеринки пота. Он всю жизнь стремился оказаться в элите, стать богатым и влиятельным, а сейчас, как доверенное лицо, подписывал документы, по которым будет должен со всей семьей – он ведь Берроуз теперь – мне. Никто им теперь не поможет. Даже если душу дьяволу продадут – не рассчитаются. Но я еще не нанес последний удар."
"– Твоя жена скоро родит, – я склонился к нему, но недостаточно низко, чтобы нас не могли услышать. – Я взял это на себя, раз ты не можешь.
Не благодари, – отдернул полы пиджака, – мне было приятно спать с ней.
Это не было тем сам ударом, просто захотелось макнуть его в дерьмо. Ничтожество хреново.
Я на лифте поднялся в апартаменты, которые мы занимали с Меленой. Это лучший отель в городе, да и спокойней мне так. Ведь сейчас мышка как никогда близко к своей семье. Ее муж внизу подписывает смертный приговор благосостоянию семье Берроуз. Денег они практически лишились – осталось несколько подписей. На очереди карьера.
А после… конец. Существование за гранью зла.
Карта пискнула, я не успел толком войти, как Мелена налетела на меня, крепко обнимая.
– Я так тревожилась.
Да, перепады настроения от вздорной стервы до пугливой серны у нас в час по пять раз. Вот такая рифма.
– Давай уедем. Не хочу здесь оставаться.
– Со мной ты в безопасности. Никто тебя не заберет, – в который раз повторил. Палм-Бич для нее стал синонимом – личная тюрьма, клетка с булатными замками.
