– Я поняла, что здесь кто-то был и ушел. Я побежала к тебе, услышала шум, вытащила пистолет и…
– Дальше не надо, – перебил Белоключевский. – Я не знал, что ты умеешь стрелять.
– Да я не умею.
– Ну да.
– Правда не умею. Я в последний раз в школе стреляла.
– Значит, ты снайпер.
– Я же промахнулась!
– Спи, – сказал он.
– А что? – спросила она, пристраивая ноги так, чтобы оказаться как можно ближе к нему, чтобы было тесно и тепло. – Завтра очень трудный день?
– Сегодня, – поправил Белоключевский. – Сегодня очень трудный день.
У Дуньки с утра все не заладилось.
Колготки оказались с дыркой на пятке, кофе, пока она искала другие, убежал и залил плиту, чего она терпеть не могла, а потом сестра куда-то пропала.
Дунька звонила три раза подряд и держала трубку до тех пор, пока в ней не начинались гнусные переливы, свидетельствующие о том, что «номер не отвечает». Она держала трубку плечом, скакала на одной ноге, натягивая растреклятые колготки, которые к тому же все время закручивались, и проклинала все на свете, а самое главное, свое сегодняшнее стремление к женственности.
Стремление заключалось в том, что ей до зарезу понадобилось именно сегодня надеть юбку – представление новому начальству, это вам не кот чихнул!
Если бы не начальство, да еще новое, поехала бы, как все люди, в брюках и свитере, а так нельзя.
Вдруг оно, начальство то есть, одержимо какой-нибудь сногсшибательной идеей, вроде того, например, что женщина должна быть женственной, носить юбочки и кофточки с романтическими воротничками, улыбаться мило, выглядеть скромно и вести себя послушно.
Колготки были перекручены и сильно подсели в стирке, и, натягивая их, Дунька крепко ненавидела начальство, которому вздумалось смениться в столь неподходящий момент – перед самым Новым годом, когда все уже давно пребывают «в мечтах и меланхолии». Ждут отпусков, веселья, подарков и немножко счастья.
Дунька, несмотря на свои двадцать восемь лет, искренне верила в возможность новогоднего счастья и еще в то, что если звенят колокольчики на елке, значит, ангел где-то близко, и еще в то, что, если с двенадцатым ударом часов сжечь заранее приготовленную бумажку с записанным пожеланием – в пожелании должно быть только одно слово! – оно сбудется!
– Новый год, – пропела она и потопала ногой в колготке, – настает.
Он приносит людям счастье! Вот сидит паренек, без пяти минут он мастер!"
"Новый год они станут отмечать в Рощине, в Лизином доме.
