Как ее сотрудница могла попасть в гараж?! Откуда она вообще взялась, ведь никто из сослуживцев никогда у Лизы не бывал и вряд ли знал, где она живет – прописана она у родителей и в Рощино переехала лишь в прошлом году, решив, что пустующий загородный дом – это совсем неправильно. Она сделала здесь ремонт, навела порядок, насколько могла, конечно, но никогда не приглашала гостей, все дистанцию соблюдала!
А Света?! Откуда она могла взяться?! Не с неба же свалилась!
Нужно звонить Громову, просить, чтобы приехал или хотя бы узнал что-нибудь, ну, хоть кто такой этот Светлов, который усиленно давал ей понять, что она идиотка!
Лиза отошла, присела на корточки и прижала руки к лицу.
Так она сидела некоторое время, а потом кто-то поднял ее за локоть.
Она оглянулась и близко от себя увидела очень черные прищуренные глаза.
И что он щурится, этот сосед?! Видит плохо?! Пусть тогда очки наденет.
– Тебе плохо?
– Нет, мне хорошо. Отлично просто. И говорите мне «вы»!
– Нет, – отказался он совершенно серьезно.
– Не стану. И тебе не советую. На «ты» гораздо проще.
– Мне не пятнадцать лет, и тебе тоже не шестнадцать.
– Какая разница, – возразил он. – Я так понимаю, что нам теперь придется часто общаться.
– Я не хочу с тобой общаться.
Он помолчал, а потом сказал негромко:
– Они уезжают. Тело увозят. Пойдемте, там нужно что-то подписать.
Он отпустил ее локоть и шагнул назад, как будто боялся, что она начнет приставать.
Тогда она еще не знала, что так будет все время – он всегда станет делать шаг назад, как только она попытается к нему приблизиться.
Даже тогда, в ее обморочном состоянии, это ее задело.
Они подписали какие-то разграфленные бумаги, заполненные шариковой ручкой таким почерком, что казалось, будто писал малограмотный, и все разошлись. Сосед тоже пропал из виду, зато приехала Дунька.
– Дуня, – сказала Лиза, как, только сестра выскочила из машины, – у меня в гараже убили Свету Крюкову. Представляешь?"
"Губы у нее затряслись, она уткнулась в мех Дунькиной шубы и зарыдала.
В следующие несколько дней она со всей полнотой прочувствовала значение непререкаемой формулы – «это не мои проблемы».
С проблемой, рухнувшей на нее, как лавина на незадачливого альпиниста, она осталась совсем одна. Дунька ничем не могла помочь, хотя и старалась, и приезжала по вечерам, и однажды сварила куриный бульон, и ночевала, и сидела рядом, и бдительно запирала все двери, которых было очень много в старом доме.
Игорь не приезжал.
