Почему во дворах всегда лужи по колено? Почему на тротуарах всегда лед, да еще такой неровный, как будто специально укатанный для того, чтобы прохожие то и дело съезжали под машины? Почему с колясками негде гулять, и если удается выволочь их из подъезда, все равно нет никаких расчищенных и ухоженных тротуарчиков, по которым можно весело и беспечно катить своего веселого и беспечного младенца? Почему алюминиевые «ракушки» с грозными надписями «Убрать до 12.05.98!» стоят так, что пройти между ними под силу только канатоходцу с солидным стажем?! Почему, если «ракушки» нет, в машине время от времени приходится спать – чтобы ее не угнали?!
Не было, нет и не будет ответа на все эти старые, как мир, вопросы, но каждый раз Белоключевский диву давался, насколько не только квартирные, но и «коммунальные» вопросы испортили людей.
Почему-то датских людей не портили никакие датские коммунальные вопросы. Вот отчего так?
– Сейчас направо, – сказала Лиза, – вдоль дома и до шлагбаума.
– Твоя сестра живет в доме со шлагбаумом? – уважительно протянул Белоключевский.
В уважении была изрядная доля иронии, но, должно быть, Лиза ее не расслышала, потому что ответила с удовольствием, что – да, живет, вот потому и разводиться не хочет, ибо в этом прискорбном случае одну квартиру в доме со шлагбаумом придется поменять на две квартиры в домах без шлагбаумов.
– Ну да, ну да, – то ли согласился, то ли не согласился Белоключевский, притормозил перед будкой с охранником и посмотрел на Лизу вопросительно.
Тут только она сообразила, что его машину на территорию скорее всего не пустят.
Ее машина была занесена в «Список гостей», а джипа Белоключевского, как это ни странно, в списке не оказалось. Хозяев, то есть Дуньки и ее мужа, дома не было, позвонить и строго «приказать пропустить» никто не мог.
Впрочем, Вадим не стал бы звонить, даже если и был дома.
– Дим… – сказала Лиза. Отчего-то ей стало неловко, как будто она просила его совершить нечто неприличное. – Давай ты припаркуешься где-нибудь и мы пешком дойдем.
Что тут идти, через двор только!
Белоключевский сдал назад, развернулся и приткнул машину к сугробу. Вылезать было очень неудобно, потому что дверь открывалась как раз в сугроб, но Лиза все-таки вылезла.
Белоключевский вылез, обошел джип и увидел сугроб.
– А мне нельзя было сказать, чтобы я отъехал?
– Зачем? – пропыхтела Лиза, пробираясь между грязным боком джипа и кучами грязного снега по узкой ледовой дорожке.
