Только желательно, чтобы кто-то был рядом — если я начну метаться… Ты понимаешь?
— Не то, чтобы очень. У тебя бывают приступы?
— Иногда. Очень редко. И бок еще, этот…
Я склонил голову — понятно. То, что происходило с девушкой, сказалось ответной реакцией на спасение — шок. Все, и хорошее, и плохое, слилось в одно целое, и, единственное лечение заключалось в покое. Я придвинулся к ней, стараясь не задевать опухший бок, и прошептал:"
"— Ната… Наточка… Все будет хорошо. Теперь все будет хорошо. Не бойся ничего и спи спокойно.
Твое озеро и остров остались там, далеко отсюда. И все звери и мутанты — там же. А у тебя теперь есть дом… и все что в нем. Есть и друг — если ты захочешь меня считать таковым. И, еще щенок — видела, как он к тебе неравнодушен? Ты ему понравилась. А собаки всегда разбирались в людях лучше, чем сами люди. Ты хорошая… Тебе обязательно понравится здесь. И мы… Понравимся… Надеюсь.
Она молча сглотнула, слушая все, что я торопливо старался ей сказать. А мне нужно было просто отвлечь ее от мыслей — очень плохих, раз они вызвали такое состояние… Но я не успел.
Ната выгнулась всем телом и вскрикнула. Я схватил ее за руки и с силой прижал к постели.
— Нет!
Дикий крик прорезал тишину подвала. Угар подскочил и врезался башкой в поленницу, добавив сумятицы.
— Нет!
Ната рвалась с такой силой, что я едва удерживал ее в таком положении. Она извивалась как змея, силясь разорвать мои оковы, и умудрившись высвободить руку, со всей силы ударила меня кулаком в глаз. Казалось, полетели искры…
— Ах, черт…
Психанув, я навалился на нее всем телом.
Она вдруг разом обмякла, и, задыхаясь, зло и яростно прошептала:
— Ну, давай! Давай! Скотина! Все вы…
— Ната? Да что с тобой? Девочка…
Она еще раз с силой выгнулась и вдруг обмякла… Я вдруг ощутил, что лежу рядом совершенно нагой с девушкой! Более того — я и сам тоже гол. Мысль об одежде просто не пришла мне в голову после купания — сказалась привычка, никого не стеснятся. Ната беззвучно заплакала, отвернувшись от меня.
По ослабевшим рукам и смягчившемуся выражению губ, я догадался, что странный приступ закончился, так же внезапно, как и начался.
— С тобой часто… такое?
— Что?
Я не стал уточнять. Похоже, в ее жизни не все намазано медом… И теперь это самым неожиданным образом приняло вот такие вот формы.
— Ноги…
Я приподнялся и освободил ее придавленную ногу.
— Холодно. Укрой меня, пожалуйста.
Я дотронулся до ее оголившегося бедра — здесь кожа тоже была совершенно ледяная.