Ты не слуга, и не вещь… Ты человек, и я вовсе не собираюсь посягать на твою свободу или право принимать решения, только лишь потому, что приложил руку к твоему освобождению из этого плена на острове.
— ?
— Ну, не плена… — я стал подбирать слова, вконец растерявшись, но Ната сама меня поправила:
— Я знаю. Если бы думала иначе — осталась там…
Теперь уже я взглянул на нее с вопросом, но она отвела глаза. Прошлась вдоль рядов, заглянула в каталог, который я скуки ради составил, подсчитывая все, что хранилось на складе, и вернулась обратно.
— Повезло… Ты долго его искал?
Я как-то посвящал ее в свою эпопею и теперь лишь подтверждал рассказ.
— Уже не помню. Наверное, долго. Мне так показалось. По крайней мере, до тех пор, пока на него не наткнулся, практически умирал с голоду.
— Мне было легче.
Я отрицательно метнул головой:
— Ну, нет! Какое там — легче? В этой машине, соседствуя с трупами… Так и свихнуться можно! Кроме того, питаться одной мучной болтушкой, да рисовой кашей — у любого от подобной диеты крыша съедет! А ты, как мне кажется, вполне еще сносно соображаешь.
— А если бы не эта фура с мешками — то, с ума сойти, я бы просто не успела. И не нужно шутить… Все слишком серьезно. Голод тоже, убивает…
Я подошел к ней и положил руки на ее плечи:
— Здесь тебе это не грозит!
Она нервно искоса взглянула на мои ладони и я, смутившись, убрал их.
— Все нормально… — Она сказала, словно извиняясь, стараясь произносить слова как можно мягче, и чуть коснулась меня сама. — Не волнуйся. Я тоже… Соскучилась.
Мне тоже, очень хотелось, до кого-нибудь, дотронуться… Уже давно.
Внезапно я ощутил такой порыв ее обнять, что не смог сдержаться и привлек девушку к себе, почувствовав мягкие округлости, едва скрываемые шерстью тонкого свитера. Где-то с минуту мы простояли так, не говоря ни слова…
— Дар…
Она прошептала просящим тоном, но — многозначительно, очень-очень по-взрослому, и я, с сожалением, едва не задрожав от нахлынувших, давно не испытываемых чувств, отпустил девушку.
Мы направились дальше, через все комнаты, уцелевшие при землетрясении.
Ната только восторженно охала, когда я зажигал очередной светильник — хотя я сильно подозревал, что она так поступает только из вежливости перед хозяином сокровищ… Мы остановились перед расщелиной, служившей мне иной раз как мусорная яма. Ната заглянула туда и отпрянула назад.
— Глубоко. Ты туда залезал?
— Ну, один раз. Да и больше просто скинул факел, для проверки. Метров пятнадцать, думаю, в глубину.