С лица девушки на меня капали крупные горячие слезы… Ната упала на колени и вновь закричала:
— Дар! Не умирай! Не надо! Не оставляй меня, Дар!!!
— Ты что… так орешь?
Мне казалось, что я произнес это очень громко… Но Ната, оборвавшись в стенаниях, буквально застыла передо мной, пытаясь понять — не почудилось ли ей это? А потом, видя, что я с трудом разлепил ресницы, кинулась мне на грудь.
— Живой!
— Вроде… Только не дави так… а то точно кончусь.
Она сразу приподнялась и, вытирая рукой слезы, радостно улыбнулась:
— Как я и испугалась!
Я промолчал.
Дурнота, на минуту отступившая, вернулась вновь…
— Тебе плохо?
— Да не кричи ты так… Пить хочу. Принеси воды.
— Сейчас! У нас есть вода! Я сейчас!
Она мигом подхватилась, и через минуту я почувствовал на губах холодную влагу. Ната положила мою голову на колени, чтобы мне было удобнее глотать. После воды мне стало немного лучше — я снова открыл глаза.
— Мы… Его убили?
Ната утвердительно закивала. Но мне не требовалось подтверждения — я сказал это, скорее, для себя самого.
То, что Ната здесь, рядом, говорило о том, что смертельная схватка выиграна… Я попробовал пошевелить пальцами на руках и ногах. Все движения отдавались сильной болью, но я с удовлетворением заметил, что конечности слушаются. Это уже неплохо — зверь не переломал мне кости. Лишь бы не подхватить заразы, которой много могло скопиться на его кривых когтях.
— Холодно…
Ната часто-часто заморгала.
— Костер потух… Ни единого уголька не осталось.
Я смотрела.
— А спички?
— Я их выронила… в луже. Все в грязи — их не найти.
Боль накатывала приступами, оставляя, тем не менее, голову ясной, как никогда.
— А ты… Что с тобой?
Ната, действительно, вся тряслась.
— Он тебя задел?
— Нет. Но… Уже почти вечер, Дар. Ты пролежал целый день. И почти не дышал. А я сидела рядом.
— Целый день?! Ты вся застыла!
Она кивнула.
— А ты весь в крови…
— Знаю… Пусть. Потом… дома, вымоемся.
— Дома?
Я вздохнул — в пылу сражения как-то выпало из памяти то событие, которое заставило нас искать ночлег.
— Откопаем…
Ната посмотрела на меня с сомнением — я догадался, что она начинает считать, что у меня бред.
— Да не дрожи ты так. В порядке я… почти.
Она недоверчиво округлила глаза. Я облизал ставшие опять сухими губы.
— Значит, огня нет… Дай руку.
Ната помогла мне приподняться. И сразу, от задетого чудовищем бока, боль стремительно заполнила меня без остатка…
— Дар!
— Да не кричи ты… Так.