Одно только море и айсберг, чего стоили… Улучив более-менее сносную погоду, я вышел наружу и взобрался на вершину нашего «дома». Холм устоял при всех землетрясениях, и я надеялся, что так будет и впредь. Ната увязалась следом — мы приткнулись друг к другу, и, молча наблюдали за далекими сполохами молний…"
"С нами восседал и Угар — он стал еще крупнее и сильнее. Еды мы не жалели — ограничивать рост бывшего щенка все-таки не следовало. Слишком многое зависело от того, каким он будет, на возможный случай, когда от него потребуется вся его мощь.
Окрепла и Ната — следы давней болезни сошли полностью. Теперь она была в состоянии даже натянуть мой лук — и без промаха выпустить несколько стрел. Кроме того, я изготовил для нее новое оружие — нечто вроде копьеметалки, куда она могла вставлять свои дротики. Направленные умелой рукой, они могли пробить двойную доску насквозь! И, если обучение владением луком и стрелами для Наты, не отмечалось особыми успехами, то дротики летели в цель без промаха!
О том, что меж нами случилось, мы, словно сговорившись, предпочитали не упоминать.
Ната опять сильно замкнулась в себе, и наше общение часто сводилось к ничего не значащим, общим фразам. Это становилось тяжело… Я пытался несколько раз подступиться к девушке, желая сгладить охлаждение, но она пресекала все мои попытки к сближению.
— Ты чувствуешь?
Я с радостью подхватил предложенный вопрос.
— Да! А ты тоже?
Ната удивленно посмотрела на меня.
— Да. Неприятное что-то…
Она поежилась, и я укрыл ее припасенным заранее одеялом.
Она благодарно кивнула и подсела поближе, чтобы я тоже мог укрыться. Я опять ощутил прикосновение ее юного жаркого тела, и снова предательский жар начал подкатывать к измученным членам…
— Ты весь дрожишь! Тебе холодно?
— Н-нет… Все нормально.
— Укройся получше.
Искус был слишком велик. Но помня, к чему уже привело один раз слишком близкое соседство, остался на месте. Получать болезненный тычок в бок, или укоризненный взгляд, совершенно не хотелось…
— Не бойся… Я не укушу.
— Я не боюсь.
— Тогда обними меня… как раньше.
Ната сама прижалась ко мне. Ее голова спряталась на моей груди, и я почувствовал, как на кожу стали капать горячие слезы…
— Что ты? Ната?
— Молчи… Мне плохо, Дар. Так плохо… Только не пользуйся этим…
— С чего ты…
Она зажала мне рот ладошкой и тоскливо продолжила, глядя куда-то в сторону:
— Ты прости меня… если сможешь. Я не наивная девочка. Давно уже… не девочка.