Изобразив обиженную гримасу, отвернулась в сторону, а я отправил сообщение Ми Ён. Сообщив, что, если её дед свободен, то я могу приехать этим вечером. Заодно добавил, что со мной будет спутница.
Усевшись за собственный стол, достал из сумки ноутбук и, развернув его, открыл сайт тайваньской клиники. Хотел, было, попросить Мин Со Пэк переслать мне её отчёт, но потом решил взглянуть свежим взглядом и просто открыл поиск, вбив туда название.
Плавно погружаясь в фокус, прошёлся по статьям, интервью и новостям.
Следом промониторил историю карьеры ведущих специалистов. Вернулся к поиску по названию заведения. Что-то цепляло внимание. Царапало разум несоответствием. Но я никак не могу понять, что именно. На первый взгляд, у них всё было отлично. Элитное медицинское учреждение, которое разрабатывало передовые методы лечения и одновременно реализовывало их на практике. Запрашивая за лечение солидные деньги, но при этом давая богатым старикам шанс продлить свои дни.
Стоп. Шанс они может и давали. Но насколько тот реален?
На мгновение меня отвлёк завибрировавший телефон — Ми Ён ответила, подтвердив встречу. Заодно прислала адрес и время, в которое нужно прибыть — около девятнадцати часов вечера.
Отправив ей ответное послание, я вернулся к задаче, входя в режим концентрации. И быстро обнаружил, что нигде нет материалов, которые касались бы клинических исследований методов, используемых клиникой.
Статей на эту тему хватало и в интервью врачи об используемых технологиях, говорили более чем охотно.
Но при этом набрасывали картину исключительно широкими мазками.
Более того — взятый ими в качестве базы метод лечения прорабатывался иными профильными учреждениями, включая некоторые научные институты. Но ни одна из команд не дошла до этапа его применения на практике. Тогда как тайваньская клиника заявляла, что смогла творчески развить концепцию и разработала сразу несколько протоколов применения.
Учитывая, что в данном случае речь шла об индивидуальном лечении, а не массово продаваемом препарате, предлагать подобные услуги пациентам они могли. По крайней мере, тем из них, чьи опекуны подписывали соответствующие бумаги. Законодательства Тайваня такое позволяло. Да и в ряде других юрисдикций подобная схема была легальной.
Тем не менее, всё это, вместе с отсутствием публичной статистики успешности лечения, наводило на очевидные мысли.
