– Антон…
– Ты ехать собираешься? Или дальше стоять будешь о яйцах Саниных думать? – слышу из коридора.
С облегчением выдохнув, быстро собираюсь.
В машине мы едем молча.
Я пытаюсь завязать разговор замечаниями о погоде и справляюсь, болит ли у него нога, но Антон отвечает односложно и, насупившись, дальше смотрит прямо перед собой.
Когда подъезжаем к дому, не выдерживаю.
– Ты рад? – спрашиваю с волнением.
– Что? – он поворачивается, вынимает ключ из замка зажигания.
– Рад, что я беременна?
Смотрит на меня недобро.
– Ты могла сделать так, как мы договаривались. Не видеться с Саней. Сообщить мне сама. Тогда бы ты услышала ответ.
Ворчливо добавляет:
– Пошли.
– Антон, – снова начинаю в лифте. – Я растерялась. Поехала домой, чтобы как-то собраться с мыслями и настроиться на разговор с тобой. А там Саша…
– Может быть, ты просто хотела ребенка от него? – злится он, прислоняясь спиной к стене.
От обиды губы кусаю.
– Я спишу это на то, что ты зол, Огнев.
– Списывать нехорошо… Ты должна знать, – отвечает он, открывая дверь.
В квартире тихо.
Коты как-то сами по себе поделили территорию. Искорка осталась в гостиной, а Вася ночевал на коврике в спальне. И сейчас на кровати разлегся.
Я быстро раздеваюсь и иду в ванную. Принимаю душ, чищу зубы и натягиваю ночнушку поэффектнее. Устроившись на постели, слушаю, как теперь моется Антон.
Совсем скоро в коридоре раздаются шаги. Дверь отворяется.
– Я за подушкой, – сообщает Антон, направляясь к кровати.
Я разочарованно выдыхаю.
– Одеяло тебе оставлю, – бурчит и покидает спальню, бросая нас с Васькой вдвоем.
Глава 36. Есения
Возможно, если бы мы с Антоном помирились в самую первую после ссоры ночь, то день, связанный с Сашей и его мамой, быстро бы забылся, но мы спали по отдельности, а наутро, словно снежный ком, вырос новый конфликт.
Туалетный.
– Чтоб тебя!.. – всхлипываю, переминаясь с ноги на ногу.
Упираюсь лбом в стену и пританцовываю в той же самой ночнушке, уперев руки в бока.
– Ог-нев, твою мать! Ты специально?! – ору так, что стены содрогаются, а Искорка пулей выскакивает из гостиной. Взъерошенная, сонная, но сосредоточенная. Вот что значит со спасателем кошак живет. Всегда наготове.
– Минуту, – произносит Антон тихо.
– Тридцать секунд, или я за себя не ручаюсь, – рычу в щель между дверью и косяком и бью ладошкой по дереву.
Как только дверь отворяется, я окидываю садиста убийственным взглядом.
