Он также согласился передать англичанам под их базу остров, который те уже давно вожделели, — Гонконг, в китайских официальных бумагах именуемый «Гора Красное Кадило».
Соглашение о том будет составлено в ближайшее время.
Последствия боя на Чуенпи проявились почти сразу. В одну ночь уйма лодок заполонила гонконгскую бухту, точно мусор, вынесенный вдалеке прогремевшим штормом. Однако это были не те маркитантские лодки, что ежедневно приходили из Коулуна, предлагая провиант, безделушки и другие товары, но сампаны-развалюхи, доверху груженные домашним скарбом — кухонной утварью, циновками, печками и тюками с одеждой.
На изогнутых бамбуковых навесах сидели собаки, кошки и куры, а впереди грудились выводки ребятишек с привязанными к спинам досками, чтоб не утонули, если вдруг свалятся за борт.
Казалось, плавучее население прибывает вместе с приливом. Каждую ночь накатывали волны лодочного люда, и Полетт, проснувшись утром, видела, что сампанов вокруг «Редрута» стало еще больше.
Фредди, теперь ежедневно навещавший питомник, был на короткой ноге с новоявленными переселенцами.
— Это мой народ, э? — говорил он. — Моя мать была лодочницей, я вырос среди даньцзя[94].
— Но почему их так много? — спрашивала Полетт. — Чем их привлек Гонконг?
— В Гуандуне очень неспокойно. Лодочный народ встревожен. Оставаться нельзя, э? Говорят, Гонконг отдадут англичанам. Лодочники считают, здесь им будет безопаснее.
Вскоре кое-кто из новичков, перебравшись на сушу, стал где попало возводить лачуги и халупы. Берег, с которого Полетт начинала подъем к питомнику, уже не был безлюден.
Сперва в дальнем краю его появилась одиночная хибара, а через неделю вокруг нее выросла целая деревушка. Обитатели ее выглядели миролюбиво, однако Полетт обрадовалась предложению Фредди сопровождать ее в подъеме на холм и приняла его не колеблясь.
Меж тем англичане тоже расширяли свое присутствие на Гонконге. Каждый день туда-сюда сновавшие боты и баркасы доставляли с военных и торговых судов, бросивших якорь в бухте, солдат, матросов, судовладельцев и экскурсантов.
Остров наводнили бригады маркшейдеров, измерявших склоны холмов и вбивавших колышки.
Однажды в питомнике появилась группа из полудюжины официального вида мужчин, вооруженных землемерными циркулями и мерными лентами. Они поинтересовались, кому принадлежит участок, и ответ Полетт, что он арендован мистером Пенроузом, их, похоже, удовлетворил.
— Что-то слишком много вопросов, ла, — после ухода землемеров сказал Фредди.
