— Вы не курите опий, мистер Рейд?
— Однажды пробовал. Давно.
— Вам не понравилось?
— Да нет, ничего.
— Смею предположить, что обстановка была не соответствующая. Позвольте узнать, вы курили сидя или лежа?
— Сидя."
"— То-то и оно, так курить нельзя. Погоня за драконом — это, знаете ли, искусство, требующее особых условий. — Поднявшись из кресла, Чан взял с полки и положил перед Захарием изящное изделие — чубук длиной с руку из какого-то серебристого сплава вроде олова, мундштук и восьмигранная чашка из слоновой кости, от старости пожелтевшей.
— Это моя лучшая трубка, мистер Рейд. Именуется она Желтый дракон. За нее мне предлагали тысячи таэлей. Отведав ее, вы поймете почему.
Захарий чуть вздрогнул, коснувшись длинного чубука.
— Ладно, — сказал он. — Разок можно попробовать.
— Верно, надо знать, чем торгуешь, — улыбнулся Чан. — Только снимать пробу следует правильно, что невозможно в сюртуке и панталонах. Вам лучше переодеться в китайское платье.
Он хлопнул в ладоши, и в гостиной опять появилась давешняя девушка.
Выслушав хозяина, она проводила Захария в соседнюю комнату, выглядевшую большой гардеробной, подала ему серый с голубым отливом халат и, поклонившись, удалилась.
Переодеваясь, Захарий слышал, как за стенкой двигают мебель. Вернувшись в гостиную, он увидел, что огни в ней пригашены, а между двумя кушетками, сдвинутыми друг к другу, поставлен стол с мраморной крышкой, на котором расположились лакированная шкатулка, пара игл с крючками на концах, два блюдца и, конечно, едва уместившийся Желтый дракон.
Возле стола сидела на корточках девушка с маленькой лампой в руках.
— Прошу вас, мистер Рейд. — Чан кивнул на кушетку: — Устраивайтесь удобно.
Захарий улегся, и хозяин подал ему лакированную шкатулку:
— Вот, взгляните, это свежеприготовленный опий под названием чанду. Он сварен из сырца, которым заполнены ваши ящики.
В шкатулке лежал маленький темно-коричневый брусок.
— Понюхайте, мистер Рейд.
Сладкий дымный аромат резко отличался от запаха сырца.
Чан забрал шкатулку и передал ее девушке, которая уже поставила лампу между кушетками.
Девушка взяла иглу, привычным движением ловко отколупнула от бруска кусочек не больше горошины и поднесла его к пламени лампы. Когда горошина, зашипев, вспузырилась, она подала иглу Чану, и тот стряхнул опаленный опий в чашку Желтого дракона, который он устроил у себя на груди, не касаясь губами мундштука. Вся операция повторилась еще дважды.
Затем Чан сказал:
— Мы почти готовы, мистер Рейд.
