Мадам негодующе вздрогнула, но не обернулась и только сквозь зубы бросила через плечо:
— Искупаться можно было бы и на судне, мистер Рейд. Наверняка там есть необходимые приспособления, а если нет, их надо сделать. Но бултыхаться в этой мути, уподобляясь ошалевшему буйволу, совсем негоже.
— Простите, миссис Бернэм, я не думал, что… — начал Захарий, однако хозяйка его осекла:
— Помните, мистер Рейд, вы в приличном доме, где пристойность соблюдают во всем…
От возмущения она задохнулась и прибавила шагу, погоняя перед собой дочь.
— Приношу извинения за свой вид! — вслед ей крикнул Захарий. — Обещаю, такого больше не повторится!
Ответа он не получил, ибо миссис Бернэм с дочкой были уже далеко.
Две недели минули в полном молчании о финансах Бахрама. Никто и словом не обмолвился о состоянии его дел к моменту смерти.
Сперва вдове, раздавленной горем, было не до того. Но потом, когда первоначальная боль утраты чуть стихла, Ширин задумалась об этаком странном молчании.
В семье, где вопросы дела заботили всех, нарочитое уклонение от данной темы выглядело как-то неестественно, тем более что все прекрасно знали: Бахрам отправился в Китай, намереваясь выкупить торговый отдел фирмы, которой владели целые поколения семейства Мистри.
В ближайшем окружении Ширин ее братья, пару лет назад совместно унаследовавшие компанию от покойного отца, были, конечно, лучше всех осведомлены о финансовом положении Бахрама. Ширин ничуть не сомневалась, что они кое-что знают, однако ни тот ни другой не выказывали желания затронуть сию тему, хотя виделись с сестрой по нескольку раз на дню.
Для Ширин не было секретом, что после безвременной кончины отца ее муж и братья сошлись в схватке за фирму. Распри не стали неожиданностью: братья никогда не считали Бахрама достойным членом семьи Мистри, и тот, в свою очередь, от всей души платил им нелюбовью. С самого дня свадьбы трения между родичами и мужем опутывали Ширин, точно веревка колодезный ворот.
Правда, большую часть своего замужества она участвовала только в семейных дрязгах, ибо в деловых вопросах отец ее своей волей установил непрочный мир. И лишь после смерти патриарха Ширин оказалась осью, на которой вращался родовой конфликт.
Лучше нее никто не знал, каким обманутым и обиженным себя чувствовал ее муж, когда братья попытались спровадить его на покой, дабы избавиться от его детища — чрезвычайно доходного отдела экспортной торговли.
