— Меня — капитаном? — Захарий сощурился. — Вы издеваетесь, что ли?"
"— Ай-ай-ай! — Ноб Киссин огорченно покачал головой и прищелкнул языком. — В подобном деле я бы не позволил себе легкомыслие. Сейчас я докажу, что не посмеиваюсь в рукав. — Гомуста подал Захарию запечатанный конверт: — Вот собственноручный приказ мистера Чиллингворта. Какая удача, что вы объявились нынче. Вам надлежит приступить к обязанностям немедля. Отбытие ускорено, завтра мы поднимаем паруса. — Он подался к Захарию, изучавшему бумагу, и понизил голос: — Открою вам один секрет: это была моя идея, хотя я лишь подсказал мистеру Чиллингворту, что вы годны для капитанской должности.
Видите, как ладно все устроилось? Вы сможете продать весь опий, свой и мистера Бернэма. Скоро будете в деньгах как в шелках.
Изумленный внезапным поворотом судьбы, Захарий разглядывал приказ.
— Мать честная, бабу, даже не знаю, что сказать!
Но гомуста уже переключился на иную тему:
— А что с мальчиком, Раджу? Надеюсь, он вам не докучал?
— Нет, ничуть.
Он на «Лани», собрал вещички и готов отправиться к дяде.
Ноб Киссин нахмурился:
— К сожалению, тут возникла проблема. Дядюшка недоступен, он отбыл из Макао и перебрался на материк. Ничего, я объяснюсь с Раджу.
— Вы найдете его на корабле.
Баркас и гичка уже расходились, когда Захарий, кое-что вспомнив, приложил ладонь ко рту и крикнул:
— Бабу, как там дела с моим письмом к мисс Ламбер?
— Оно получено адресатом, мастер Зикри! — ответно прокричал гомуста.
— Не волнуйтесь, доставлено в собственные руки!
Как только «Лань» встала на якорь, капитан Ми и субалтерны отбыли на линкор доложиться коммодору Бремеру и полковнику Баррелу. Их отъезд ничуть не огорчил Кесри, ибо он наконец-то получил возможность уделить внимание тем, кто в нем больше всего нуждался, — сипаям и обозникам.
События последних дней — удар молнии, потеря мачты, смерти и увечья — многих повергли в состояние полного безразличия к происходящему вокруг. По прибытии на место ситуация не улучшилась: словно в трансе, люди бродили по палубе, тупо озирая незнакомые окрестности и рассеянно прислушиваясь к гомону, доносившемуся с маркитантских лодок.
Кесри понимал, что надо привести солдат в чувство, но не успел что-либо предпринять до появления медицинской бригады, прибывшей забрать раненых. В суматохе он промедлил с отправкой людей в трюм и позже крыл себя за эту оплошность, ибо эвакуация происходила у всех на глазах.
