Захарий протянул руку, словно желая убедиться, что перед ним не тень, а человек во плоти. Фигура на лежаке не шелохнулась.
— Нет, я не призрак, мистер Рейд.
Захарий привалился к стене. Что ему нужно, этому беглому урке? Зачем он непрошено открылся? Понимал ведь, что Захарию придется донести о нем властям. А раз понимал, значит, не намерен отпустить его живым? Он же опытный душегуб.
Захарий глянул на дверь. Ничего хорошего: два бугая, что шли следом, теперь сторожат выход.
Фредди как будто читал его мысли.
— Надеюсь, вы не хотите покинуть нас прямо сейчас, э? Сперва хорошенько подумайте, а то совершите большую ошибку.
Ну придете вы в полицию и скажете: «Эй, я видел заключенного, бежавшего с „Ибиса“!» И что потом? Как докажете? Против меня никаких улик, ла. Предположим, вам поверят, и что дальше, э? Я скажу, это вы устроили наш побег. И это вы убили Кроула. Дескать, он хотел кое-что с вами сотворить, ла.
Захарий пожал плечами:
— Вас и слушать не станут — чего стоит ваше слово против слова белого саиба?
— А если я скажу, что Зикри-малум не вполне белый? — Фредди насмешливо сощурился.
— Что тогда, э? Наверное, у вас будут большие неприятности с другими саибами.
Захарий аж задохнулся и, сплетя пальцы, вновь приказал себе успокоиться.
— Послушайте, мистер Ли, что вам от меня надо? Зачем вы меня сюда привели?
— Я же сказал, э? Друг хочет повидаться. Поговорить. Может, затеять дельце, э?
— И где он, ваш друг?
— Недалече. — Фредди кивнул мальчишке, хлопотавшему у котелка, и тот скрылся за дверью в другом конце комнаты.
Через минуту оттуда вышел человек в китайском халате и шапочке; глаза его на морщинистом, иссушенном солнцем лице прятались под нависшими веками, измазанный кроваво-красной жвачкой рот обрамляли жидкие вислые усы.
— Чин-чин, Зикри-малум!
Вот его-то Захарий узнал безошибочно.
— Серанг Али? Ты?
— Да, моя серанг Али.
— Едрит твою через колено! Я мог бы и догадаться… Значит, здесь вся ваша беглая пятерка?
— Нет, Зикри-малум. Все вместе легко ловить, да?
— А где трое других?
Боцман подсел к Фредди и усмехнулся:
— Зикри-малум все повидать.
В свой время.
Глядя в непроницаемые глаза боцмана, Захарий испытал странное чувство, будто взирает на нечто безжалостное и неуловимое, как сама судьба. Вспомнилось, что именно серанг Али посеял в нем амбициозное желание стать помощником капитана и саибом, а затем на память пришли прощальные слова боцмана, сказанные накануне побега: «Зикри-малум шибко хитрый, да? Серанг Али не тягаться».
