Они съезжаются сюда со всей Индии, даже из такого далека, как Барода, Джодхпур, Матхура, Джхунджхуну. Все они из касты лакхеров[61]. Среди них есть миллионеры и даже миллиардеры. У них столько денег, что они могут купить двадцать кораблей вроде «Ибиса».
Теперь Захарий смотрел на менял заинтересованно: одеты очень просто, никаких дорогостоящих украшений, кроме золотой вставки, посверкивающей в ухе, или цепочки на шее. В ином месте по ним скользнешь взглядом и тотчас забудешь, а здесь они важно восседают на прилавках, и неулыбчивые лица их излучают неоспоримую властность.
Оказалось, Ноб Киссин хорошо знаком с правилами заключения сделки. Захарий внимательно следил за гомустой, когда тот подошел к хозяину прилавка.
Далее началось нечто любопытное: не говоря ни слова, оба произвели несколько быстрых жестов, а потом вдруг Ноб Киссин сунул руки под шаль, укрывавшую колени маклера. Ткань то морщилась, то бугрилась в такт замысловатому танцу, который исполняли невидимые руки покупателя и продавца.
Движения их набирали энергичность, а завершилось все короткой дрожью шали, означавшей, видимо, достигнутое взаимопонимание: руки замерли, и хозяева их обменялись скупыми улыбками.
Ни единого слова так и не было произнесено, но едва Ноб Киссин отошел в сторону, как меняла склонился к гроссбуху и быстро зачеркал карандашом.
Все здешние сделки, пояснил гомуста, заключаются на языке жестов, дабы никто не проведал, что и почем покупается.
Захарий опешил, узнав, что его деньги вложены в тази-читти.
На последнем аукционе цена лучшего бенаресского опия упала до девятисот рупий за ящик, и рыночные ожидания сводились к тому, что из-за беспорядков в Китае она и дальше будет снижаться. Однако Ноб Киссин был убежден в ее умеренном росте.
От перспективы лишиться всех своих сбережений Захария охватила паника.
— Но вы же сказали, что рынок наводнен опием, — пролепетал он. — Не означает ли это, что цена упадет?
Ноб Киссин-бабу приложил палец к его губам.
"
"— Не тревожьтесь, дорогуша, это всего лишь обманка зрения. Отриньте потуги и просто доверьтесь мне.
Ночью Захарий весь извелся от нетерпения ничуть не меньше того, что охватывало его накануне свидания с миссис Бернэм. Казалось, будто полученные от нее деньги ушли в мир и теперь куют себе иную судьбу: условливаются о тайных встречах, сходятся с ровней, соблазняют, приобретают и тратят, плодятся и размножаются.
