Засвидетельствовать свое почтение миссис Бернэм вполне естественно, говорил он себе, ведь ни для кого не секрет, что он работник ее супруга, человек, можно сказать, приближенный, да и сама она не так давно танцевала с ним на балу.
Миссис Бернэм непринужденно болтала с дамами и по-прежнему не обращала на него внимания. Захарий слышал ее переливчатый голос:
— Уверяю вас, дорогая Августа, виною этим китайским неприятностям комиссар Линь. Муж говорит, он чудовище, истинный демон…
Как будто невероятно увлеченная своим рассказом, она не замечала Захария до тех пор, пока он, встав прямо перед ней, не отвесил поклон.
Мадам чуть вздрогнула и подняла взгляд:
— Уф, напугали! Ах, это вы, мистер… э-э… Ну так вот…
Небрежный кивок ее означал не столько приветствие, сколько повеление уйти, и она продолжила разговор с дамами.
Ошеломленный этакой спесью, Захарий резко отвернулся, пряча пламенеющие щеки, и поспешил прочь, но успел услышать свистящий шепоток:
— Простите, милая Августа, что не представила этого человека, но я, хоть убейте, не помню его имени.
Ну да ладно, он никто, просто молотчик мистера Бернэма.
— Молотчик, говорите? От него так пахнет, что я приняла его за толмача.
— И зачем только Дафти его позвали?
— Надо с ними поговорить, а то скоро начнут приглашать садовников и кожемяк.
Захария будто стегнули жгучим кнутом, он еле сдержался, чтобы не зажать уши. Оставаться здесь было свыше его сил, и он, наскоро извинившись перед мистером Дафти, поспешил к выходу. Уже надевая шляпу, Захарий глянул через плечо и поймал взгляд миссис Бернэм.
Глаза их встретились всего на миг, но этого хватило, чтобы взгляд ее вонзился в память, точно якорная лапа в песчаное дно.
После поездки в Васай от Задиг-бея не было никаких вестей. Зная, что он собирался в Коломбо, Ширин уже сомневалась, увидятся ли они до его отъезда.
С каждым днем вопрос этот занимал ее все больше, что приводило в смятение, ибо казалось неприличным уделять ему столько внимания. Она пыталась себя убедить, что Задиг был другом Бахрама и лишь потому так часто посещает ее мысли.
Порой она себе говорила, что появление его в ее жизни — это знак: в горестный час бытия сам Бахрам прислал своего друга, дабы тот распахнул окно и впустил глоток свежего воздуха в мрачную духоту ее существования.
Имейся способ связаться с Задигом напрямую, она бы, наверное, так и поступила. Но возможность общения с ним предоставлялась только через Вико, и было неловко обращаться к управляющему с подобной просьбой.
