Да и как я уже вычислил, если без всех этих условий, то только камня надо касаться того, что в пещере. Коснулся, мутантом стал и побежал куда глаза глядят. И надолго ли хватает силы той? Долго так оборотнем пробегаешь?
Избу нашу разломали, а значит, и сюда добегут.
— Эй! — Раздался возмущённый голос Лены снаружи. — Зараза!
Небольшая потасовка насторожила, собрался уже выйти и разобраться.
— Ау! — Следом прозвучало от Олега. — Ты чего, Ленка?
— Лапы свои больше не распускай, понял⁈
— Да понял, понял, по яйцам — то зачем? Дура! — Это уже издалека.
— Осёл, — фыркнула, и в кабинет вошла.
Взмыленная, разрумяненная, глазища раскосые горят. Улыбается мне кокетливо, а на груди платье натянулось так, что соски проступают вставшие. Твою ж мать, Лена.
— Ваше благородие, обед накрыт, — произнесла ласково, как ни в чём не бывало.
— Посторонись — ка, — обозначилась и Дарья в своём походном костюмчике, но без оружия и котомки.
Вытолкала Лену, которая покрупнее магички будет, закрыла за ней дверь.
— Что — то случилось? — Насторожился.
— Узнала я всё, — начала Дарья загадочно и несколько встревоженно. — Уже третий день наш князь с тульским на охоте, там же и все гости. Они лагерем обычно километрах в пятнадцати на севере от замка встают, там хорошие угодья.
— То есть смысла в замок ехать нет?
— Как раз это я и хотела обсудить, — говорит, усаживаясь напротив. — Ижеслав с дружиной в замке. Его князь за старшего оставил.
— И что ты предлагаешь?
— Поговорить с ним, — пожимает плечами. — Зачем устраивать распри внутри княжества? Нам леших с оборотнями мало или половцев? Сейчас самое подходящее время, при князе он может и заерепениться.
— Прямо сейчас предлагаешь отправиться?
— Пообедаем и соберёмся, — пожимает плечами.
— Хорошо, что — то ещё? — Спрашиваю, потому что вижу, что не уходит.
— Что нужно было Борьке? В последнее время он какой — то странный, — выдаёт Дарья. — И Коля, с которым они были не разлей вода пропал. Мамка его метается по деревне второй день уже.
Так! Получается, деревенские хулиганы недавно обратились! Дарью не хочется расстраивать, рассказывая горькую правду.
По крайней мере, сейчас.
— Боря хотел убедиться, что я всё тот же дурачок, — солгал ей.
— Похоже на этого задиру, — вздыхает и дальше интересуется деловито: — на что деревенские жаловались? Да ещё столько народа.
— Шестьдесят три жалобы, — подытожил я, подсмотрев в свои записи.
— Ого, ты всё записал. И сумел ведь, откуда грамотный такой?
— Да пометил кое — как, — отмахнулся.
