— Довериться сможем только обращённому. Бориска!
— Будет исполнено мой лорд! — Отчеканил боров.
— Нет! — Завизжала бабушка, и её грубо отбросили на пол.
Вместо того чтоб сразу пойти на меня, деревенская шайка двинула к алтарю. Манёвра я не понял сразу, но насторожился.
Коснувшись сияющего жёлтым камня, один за другим ребята стали падать, стонать, корчиться и превращаться в волков — мутантов.
— Ну замечательно, — прокомментировал я, готовясь к бою против пятерых псов.
Тихие рыдания бабули никак не могли приободрить.
Но хотя бы разозлить меня так конкретно.
Борис, как самый крупный среди шайки, вырос до вервульфа почти под два метра! Остальные не так впечатлили. Вид троих мелких так вообще на смех пробрал. Истерический.
Не дав опомниться, бросились на меня, как стая волков!
Не думал, что так резво прыгнет первый. Худощавый, рыжий, он в образе мутанта тоже с тонкими длинными лапами и рыжей шерстью. Со встречным ударом я чуток не успел, и Коля своей удлинённой челюстью вцепился на лету в запястье.
Зубы впились в деревянную броню, которая затрещала.
Упав болезненно на спину, я не растерялся, а влепил свободной рукой прямо в ухо. Раз! Два! Три быстрых удара. И мутант заскулил, отпустив руку.
Дух решил вмешаться сразу же и, выпустив тонкие корни, пронзил ими глаза. Рыжий затрепыхался и вскоре вытянулся как струна, ибо юркие щупальца прошли прямо в мозг.
Я, конечно, хотел за косу ему отомстить, но не так жестоко!
Ещё одна шавка вцепилась в ногу и попыталась её трепать.
Пнул по рёбрам от души так. А затем третью встретил ударом по морде, как по футбольному мячу. Зубы посыпались с треском на вулканический пол.
Четвёртого летящего мелкого я всё же сумел подловить встречным. Кисть прострелило, конечно, но благодаря деревянной броне пришлось и этому не сладко. Мутант упал, глотая воздух, но уже не смог шевелится. Увы, сломана шея.
— Слабаки! — Закричал Борис и прыгнул на меня, как конь.
Блокировать не стал! Рванул в сторону, едва успев уйти.
Корни, пружиной выскочившие из пятки, удачно подтолкнули. Мутант ощетинился вновь и сразу бросился во вторую атаку! Рубанул когтями по груди наискось. Нагрудный щиток затрещал, но когти, углубившись, не смогли разбить его полностью.
После удара Борис открылся, и я, проскочив стороной, дал ему по морде встречным крюком. Думал, вырублю, а хрен! Только себе хуже сделал: часть брони с кулака в щепки. А этот только мордой встряхнул и снова нацелился.
